Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

На Чарли это было непохоже. Обычно он делился с Делией всем, благо скрывать ему было нечего. Но это последнее послание от отца предназначалось именно ему, поэтому, хоть парень и собирался показать его матери, в первый раз ему хотелось посмотреть запись в одиночестве. Так у него будет ощущение, что они снова вдвоем: только он и отец.

Чарли открыл коробку с диском и опустился на колени перед телевизионной тумбой. Несмотря на то что мама несколько лет назад перешла на «Нетфликс», она так и не выбросила видеопроигрыватель. Тот пылился без дела, но включился с первого раза: внутри что-то зажужжало, и лоток для диска выехал наружу.

Чарли вставил диск и наблюдал за тем, как тот исчезает в проигрывателе. На мгновение его охватил страх: вдруг диск не включится? Вдруг отец как-то неправильно его записал?

Чарли откинулся на спинку дивана и нажал кнопку воспроизведения на пульте. Проигрывателю понадобилась пара секунд на запуск, которые показались Чарли вечностью, а потом на экране появился отец.

Эдриан Уилсон сидел в своем кабинете в отеле «Перечное дерево». Чарли не заходил туда лет десять, но хорошо помнил это место. Он частенько приходил туда после школы и ждал, пока мама освободится. Папа разрешал ему читать «Справочник по садоводству» издательства «Йейтс» – Чарли выискивал на страницах экзотические растения для семейного сада.

Отец посмотрел в камеру, слегка нахмурив брови, проверяя, идет ли запись. У Эдриана Уилсона были такие же карие глаза, как и у сына, и каштановые волосы, отливающие рыжиной.

На экране отец Чарли снял очки для чтения, потер глаза, а затем снова их надел. Сейчас, повзрослев, Чарли заметил, что отец выглядит уставшим. Но потом он улыбнулся – прямо в камеру, – и от этого на душе у Чарли стало тепло. Таким он отца и помнил.

Эдриан прочистил горло и начал: «Сынок, если ты смотришь эту запись, значит, я мертв. Не думаю, что в данной ситуации можно подобрать какие-то изящные слова, так что скажу как есть. Подобное случается. Смерть и налоги – вот две вещи, которых не избежать. – Его ироничная улыбка погасла. – И я хочу извиниться перед тобой. Потому что мне бы хотелось быть рядом в главные мгновения твоей жизни: когда ты в первый раз побреешься, на выпускном балу (или теперь это зовется дискотекой?), когда ты будешь собираться на первое свидание, когда отправишься покупать свою первую машину. Во все эти первые разы. И во вторые, и в третьи, и во все последующие. Но ты смотришь эту запись, и мне так жаль, сынок. Я сыграл в ящик, и меня больше нет. Надеюсь, мы неплохо провели вместе время и ты сейчас крепко стоишь на ногах. Но сколько бы времени нам ни было отпущено, пожалуйста, знай – я всегда буду любить тебя. Быть отцом – лучшее, что со мной случилось. Только маме не говори. Женитьба на ней, разумеется, на втором месте».

На лице Эдриана снова появилась широкая улыбка, и Чарли непроизвольно улыбнулся в ответ, хотя его лицо уже было мокрым от слез.

Эдриан снова стал серьезным.

«А теперь я хочу поговорить с тобой о паре деловых вопросов, о которых тебе стоит знать. Во-первых, Тед был твоим законным опекуном, но недавно я обнаружил, что он занимается финансовыми махинациями, так что переоформил все на Пита. Теперь все активы находятся в семейном трасте, который я учредил. Делия в последнее время на взводе, поэтому я пока ни о чем ей не рассказывал, но расскажу, как только все бумаги будут готовы. Она бы тоже этого хотела. Если нас с ней не станет, до твоего совершеннолетия за всеми делами будет следить Пит. Он сказал, что найдет для трастового договора надежное место, так что я прослежу, чтобы Делия тоже знала, где он находится. Я выкупаю долю Теда в отеле, и на твое двадцатиоднолетие часть этих акций перейдет к тебе в качестве подарка ко вступлению во взрослую жизнь. – Отец почесал подбородок – до боли знакомый жест. – А теперь, раз уж с юридическими вопросами покончено, вот тебе несколько жизненных советов. – Отец подался вперед, его глаза хитро блеснули. – Пользуйся зубной нитью каждый день. Знаю, звучит скучно, но о зубах нужно заботиться. Ты же не акула – у тебя всего два комплекта. – Эдриан поднял два пальца. – Во-вторых, слушайся маму. Вам вдвоем будет непросто, поэтому заботься о ней, а она позаботится о тебе, и все у вас будет хорошо. И еще кое-что. Я приберег это напоследок, на случай, если расклеюсь и придется прервать запись. Я люблю тебя, сынок. Не забывай это. Мне так повезло растить тебя, и я очень тобой горжусь».

Эдриан замолчал и в повисшей тишине громко шмыгнул носом. Чарли прыснул со смеху сквозь слезы. Он всегда знал, что привычка пускать слезу по любому поводу досталась ему от отца.

«Сынок, – продолжил Эдриан, – помнишь, ты рассказывал, что видишь призраков? Я тебе верю. Это то, что делает тебя особенным, и надеюсь, ты примешь это как дар. Не сомневаюсь, ты распорядишься им мудро. Еще свидимся, сынок. Пока».

Отец Чарли потянулся к камере и выключил запись. Экран погас.

– А ведь кажется, будто вчера это снимал.

Чарли повернулся направо.

Рядом с ним на диване сидел Эдриан Уилсон. Контуры его фигуры светились серебристым светом, а сквозь призрачное тело просвечивала обивка дивана.

– Папа! – Чарли провел рукой по глазам. Он попытался взять себя в руки. – Привет.

– Здравствуй, сынок. – Эдриан улыбнулся – улыбка вышла одновременно счастливой и печальной. – Все, что я говорил на записи, – правда. Мне так жаль, что я пропустил последние десять лет. Но знаешь, сынок… Ты отлично выглядишь. – Отец окинул Чарли взглядом с головы до пят. – Ты стал мужчиной. Таким сыном можно только гордиться.

– Папа…

Чарли изо всех сил сдержал порыв обнять отца. Он по опыту знал, что с призраками это кончается одним: ощущением, будто залез в морозилку. В голове роились вопросы, и он выхватил первый