Контрабанда. Я нашла оборотня! - Майя Нур

Путь от контейнера до старого рыбного склада, заброшенного ещё до того, как Ярина начала работать в порту, занял не больше десяти минут, но эти десять минут показались ей растянутыми на целую вечность: каждый скрип портового крана, каждый далёкий окрик с причала заставлял её сердце замирать в ожидании, что охрана вот-вот заметит их и потребует объяснений, которых у неё попросту не было, а незнакомец рядом, несмотря на явную слабость, двигался настороженно и бесшумно, будто инстинкт самосохранения, отточенный годами, заставлял его автоматически выбирать путь вдоль теней, даже когда тело отказывалось ему подчиняться в полную силу.

Один раз они остановились — за штабелем контейнеров, когда в ста метрах от них появился охранник с фонариком, — и Ярина почувствовала, что незнакомец рядом полностью перестал двигаться, не просто замер, как замирает человек, а именно перестал — убрал дыхание, убрал случайные микродвижения, стал частью тени так, как живое существо в принципе не должно уметь становиться. Охранник прошёл мимо, не повернув головы, и Ярина не была уверена, было ли это удачей или чем-то ещё.

Внутри склада, среди ржавых остовов старого рыбоперерабатывающего оборудования и стойкого запаха гниющей соли, въевшегося в бетонные стены за десятилетия, он наконец опустился на перевёрнутый деревянный ящик и, впервые за всё это время, позволил себе по-настоящему выдохнуть, как человек, осознавший, что непосредственная опасность хотя бы на время миновала. Склад был устроен так, что луч фонарика, направленный в пол, не был виден снаружи ни с одной из сторон — это Ярина знала, потому что несколько лет назад проверяла здесь технические нормы для одного из запросов, и тогда это здание показалось ей просто ещё одной бесполезной единицей в реестре портового имущества, ожидающего решения об утилизации; теперь она была ему благодарна со степенью конкретности, которой прежде не испытывала ни к одному административному объекту.

Именно тогда, в скудном свете фонарика, поставленного на пол так, чтобы не выдать их случайному наблюдателю снаружи, Ярина впервые рассмотрела его лицо без спешки и страха, владевших ею у контейнера: резкие, почти хищные черты, тёмные волосы, слипшиеся от пота и грязи, и глаза, которые в спокойном состоянии выглядели почти обычными карими, но в которых временами, особенно когда он бросал быстрый настороженный взгляд в сторону входа, на долю секунды вспыхивал тот самый нечеловеческий жёлтый отблеск, замеченный ею ещё в контейнере.

Она хотела спросить напрямую, что он такое, — вопрос, который ни один здравомыслящий человек шесть часов назад не задал бы вслух, не опасаясь немедленной госпитализации в психиатрическое отделение, — но вместо этого, повинуясь то ли остаткам профессиональной осторожности, то ли простому человеческому такту, спросила:

— Как тебя зовут?

Он не ответил сразу. Несколько секунд смотрел на неё так, будто прикидывал цену даже такой мелочи.

— Радим, — коротко сказал он.

— Ярина.

Он едва заметно кивнул.

Теперь они хотя бы знали, как обращаться друг к другу. Хотя вопросов всё ещё оставалось больше, чем ответов на них.