Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов
Увидев мой зеленый броневик, лихо пересекший все десять полос Красивого проспекта, мой главный охранник забыл закрыть распахнутый в крике рот — так и замер. Держа у лица что-то бормочущую рацию «Моторола».
— Здорово. Докладывай. — эффектно затормозив тяжелую машину напротив Виктора, я снял шапку-ушанку, и брагинский рот с щелчком захлопнулся: — Душегубы еще там? Где ОМОН?
— Там. — не сводя с меня взгляда, Брагин махнул куда-то за спину: — А ты чего?
— Витя, вопросы потом. — я удрученно помотал головой, и Брагин собрался.
— Видели двоих, когда они пытались выбежать, мой сотрудник достал пистолет и выстрелил в воздух, они пару раз выстрелили в него из пистолета, попали в рукав, поняв, что не прорвутся, схватили двух прохожих, молодую женщину и пенсионерку, прикрываясь ими, оттянулись в Сквер.
Как я понял, Брагин решил, что нападение на конвой будет возле мэрии, заранее высадил охрану из машин, оставив там только водителей, вызвавшихся добровольцами, подтянул кого смог и после этого пустил нашу короткую колонну. Последние сто метров пути проходили по узкому, заставленному машинами проезду между замороженной стройкой и новым высотным домом, заселенным очень непростыми людьми два года назад. С другой стороны проезда торчали ввысь высокие пики забора, ограждающего Сквер Павших Борцов, за которыми темнели густые ели и пихты, и за которым никогда и ничего не происходило. У меня даже не было оснований обвинять в чем-то Витьку, так как мемориал казался чем-то незыблемым, находящимся под незримой охраной павших в борьбе революционеров. Автоматы застрочили из-за забора, когда джип, в котором я выехал из дома, затормозив, сворачивал в ворота внутреннего двора мэрии. Водитель был в бронежилете, ему оставалось проехать три метра, чтобы оказаться в полной безопасности, но два полных рожка «Калашниковых», изрешетивших кузов джипа, шансов на выживание человеку не оставил.
— Понятно. — подал команду «К машине» и задумался о тактике применения бронетехники в условиях мемориального кладбища и наличии заложников, и отсутствия ОМОНа, который где-то застрял в пути.
«Пехота», гремя боевым железом, полезла наружу, Левин, сидящий поверх командирского люка рядом со мной, ожидал указаний, когда за спиной прозвучал знакомый до боли голос: «А мне что делать?»
— Ира, твою налево, ты что здесь делаешь? — я сумел скрутиться на сто восемьдесят градусов в узком люке, ударился головой о броню и сейчас смотрел на мою абсолютно гражданскую любимую женщину, сидящую на металлическом сиденье пулеметчика в башне БТРа.
— Ты мне сам сказал сидеть здесь. А потом мужики полезли во все щели, и ты поехал. Я тебя звала, но ты не услышал.
Ирина смотрела на меня взглядом оскорбленной невинности, и мне нечего было возразить.
— Паша, а что ты собрался делать? — Светлые бровки приподнялись, требуя ответа.
— Ира, давай вылезай, ты на сегодня накаталась. Встанешь возле Витьки Брагина и от него ни на шаг.
— Паша, что ты собрался делать? — честное слово, как много я бы отдал, если бы не забыл о своей благоверной и высадил ее на базе батальона муниципальной милиции. А сейчас что я ей скажу?
— Ириша, я сейчас на этом танке заеду в парк, а мужики под прикрытием моей брони зайдут, прикрываясь корпусом. — начал я медленно, осторожно подбирая слова: — Это совершенно не опасно, тут же вокруг броня. Снаряд не пробьет!
Я потер начавшую наливаться шишку на лбу и оптимистично постучал по броне машины.
— Если тут так безопасно, то я с тобой останусь. — рассудительно сделала вывод Ирина.
— Ирочка, ты понимаешь…
— То есть, ты меня обманываешь, и тут небезопасно? — поставила вопрос ребром мой главный бухгалтер, иногда бывающая очень и очень конкретной девушкой.
Ну да, броню пуля не берет, во всяком случае, автоматные и пистолетные, но есть нюансы: моя любимая сидит в кресле стрелка, прямо напротив двух сквозных дырок в броне башни, в которых, по задумке конструкторов, должны были стоять два пулемета, которых мне не продали.
— Ладно. — судя по тому, как Ирина цепко вцепилась руками в изогнутую трубу, на которой было смонтировано сиденье стрелка, висящее в воздухе, добровольно высадить ее у меня не получится.
— Ладно, хрен с тобой. — я сдался: — Хочешь рисковать своей жизнью? Кто я такой, чтобы тебя останавливать? Покрути свою «крутилку», разверни башню мордой к корме, возьми вон ту штуку…
Я показал на забытый кем-то из «пехотинцев» на лавке десантного отсека бронежилет:
— Надень на себя и садись рядом со мной.
По вспыхнувшим глазам Ирины я понял, что она решила, что я сажу ее на самое романтичное место, типа рука об руку.
— Давай, делай, что сказано, а я пока мужиков проинструктирую.
— Паша, он тяжелый. — Ирина бодро схватила «эту зелененькую штучку» и… уронила ее на пол.
— Ничего не знаю, или надеваешь, или идешь к Брагину. — я выкарабкался из сиденья и перелез в десантный отсек, и приподнял «броник», показывая Ирине, что надо втиснуться вовнутрь.
— Но у тебя такого нет! — попыталась вспомнить о равноправии девушка, но я не дал ей развить эту пагубную мысль.
— Мне не рожать! — отрезал я, надел бронежилет на пискнувшую под его тяжестью Ирину и, подтолкнув ее к командирскому месту, принялся задраивать люки и амбразуры для стрельбы, которые за время короткого пути успели распахнуть любители «посмотреть в окошечко».
— ОМОНа по-прежнему не было, а из распахнутых ворот сквера доносились женские крики, что ее сейчас убьют, если мы немедленно не отойдем от ворот, предварительно загнав в парк два легковых автомобиля с ключами в замках зажигания.
— Так, порядок работы следующий. — зафиксировав Ирину в кресле командира с помощью веса бронежилета, я вновь свесился из люка: — Я въезжаю в ворота и начинаю медленно утюжить территорию, двигаясь зигзагом. Добровольцы, с оружием, в бронежилете и каске, идут, прячась за броню, сильно не высовываясь. Я думаю, они этого не выдержат и поднимутся из своей лежки. Оружие применять, если будете уверены, что заложник не пострадает. Помните, вас всех, в том числе и заложников, ждут дома. Мы и так сегодня потеряли нашего коллегу. Да, и автомат мне дайте, на всякий случай, а то я сегодня пустой.
Сев на водительское кресло, я закрыл верхний люк,