Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов

— Паша, ты что сделал? — Ирина смотрела на меня с искренней обидой: — А как я видеть буду? Еще одна любительница посидеть у окошка.

— Сюда гляди. — я показал три командирских триплекса: — Это как маленькие перископы, если плохие дядьки даже в них попадут, там просто стекло треснет, а пуля сюда не залетит. Все, поехали.

Город. Сердце города. Сквер Павших бойцов.

В ворота БТР протиснулся с трудом — я не чувствовал габаритов боевой машины, да и отвык передвигаться на таких громадинах. Задев корпусом один из воротных столбов, я резко повернул направо, доехал до ограды, посигналил и, медленно сдав назад, втиснул машину в проход между деревьев и двинулся в обратную сторону, работая по методу челнока, решив, что рано или поздно, за каким кустом киллеры бы не прятались, мы их найдем и поднимем с лежки. Пехота шла сбоку, прячась за тушу бронемашины, чья-то тень постоянно мелькала в боковом триплексе. Ирине я нашел занятие по душе — показал ручку управления фары-искателя и сказал подсвечивать подозрительные кусты. Толку с этого прожектора днем было чуть, но Ира что-то сосредоточенно разглядывала через узкое бронестекло и активно работала прожектором.

Развязка, как всегда, наступила внезапно — по броне, со стороны «пехоты», ударили чем-то-то железным и увесистым, я остановился. Ирина безуспешно пыталась что-то рассмотреть в свои окошки, ну а я припал к своим.

С улицы доносились крики, орало несколько человек. Через желтоватое стеклышко триплекса я видел несколько заснеженных фигур. Впереди стоял мужчина, прячущийся за двумя прижатыми к нему женщинами, пожилой и молодой. Черты лица было не разобрать, лицо мужчины я видел только частично, в одной руке мужик держал пистолет, чей ствол был направлен… Ну, примерно, в голову пожилой даме. За этой групповой композицией прятался второй, у которого в руках был автомат… Вот только автомат блестел плохо оттертым снегом. Видимо, после стрельбы его бросили в сугроб, но, когда уйти не получилось, киллер откопал его и сейчас угрожает оружием моим людям, сгрудившимся с носа и кормы бронетранспортера. А я, наверное, обоснованно предположу, что магазин в автомате пустой — Брагин сказал, что в мою машину отстрелялись от души, выпустив по полному рожку из двух стволов. Значит, автоматы бросали в снег уже пустые, да и сомневаюсь, что душегубы пошли на дело с запасными магазинами. Это неудобно, да и не нужно. Шестьдесят пуль в упор — это гарантированная смерть. Значит, опасен лишь тип с пистолетом, который переругивается с моими бойцами со стороны острого носа БТР, прикрывшись от милиционеров заложницами, стоя к корпусу бронетранспортера полубоком.

— Сиди тихо, не шевелись! — я приложил указательный палец к губам, сделав «страшные» глаза, и осторожно и очень медленно полез назад, в десантный отсек, очень аккуратно взял со скамьи переданный мне кем-то автомат, снял с предохранителя и передернул затвор. Если я плохо слышу крики людей, заглушаемые тарахтением двух двигателей, то лязг автомата бандиты точно не услышат.

Сейчас осталось самое трудное. Я оперся коленом на боковую лавку, снял овальный стопор крышки стрелковой амбразуры и очень медленно начал сдвигать вбок лепесток заслонки, положив срез дула автомата на край амбразуры.

Бандит зашелся криком, что немедленно убьет старуху, если сейчас же…

Автомат толкнул меня в плечо, запахло сгоревшим порохом, и одиночная пуля соприкоснулась с затылочной костью черепа преступника, на снег брызнуло темным, и сдвинулся вправо, пытаясь нащупать стволом фигуру второго киллера, но у того оказалась просто замечательная реакция — автомат мелькнул в воздухе и шлепнулся в снег в паре метров от своего бывшего хозяина, который, вскинув руки вверх, кричал, перекрывая рыдания женщин: «Не стреляйте, я без оружия!».

Глава двадцатая.

Итальянский завтрак.

Февраль 1996 года. Сердце Города. Сквер павших борцов.

Я осторожно приподнял люк. Поднявшего руки киллера уже бросили мордой в сугроб, и сразу четверо милиционеров батальона старались надеть ему две пары наручников, ругаясь и мешая друг другу.

Второй душегуб уже никуда не торопился, спокойно лежал на боку, а под головой его медленно увеличивалась темно-бурая лужа.

— Чей автомат? — я высунул в люк позаимствованное оружие, и один из сотрудников,растерянно поглядев на товарищей, шагнул к БТРу.

— Отличный выстрел, молодец. — Я сунул бойцу автомат прикладом вперед.

— Так это же вы…

— Меня здесь вообще не было. — Я представил заголовки завтрашних городских газет: «Мэр-большевик покатался на могилах старых большевиков». Надо было быстрее смываться отсюда и найти бригаду шабашников, чтобы к утру восстановили здесь порядок, а то, как ни старался объезжать малые архитектурные формы, вон могильный постамент своротил, хоть голова подпольщика или красного партизана не разбилась, удачно упала в снег.

— Товарищи капитаны. — Я кивнул стоявшим напротив меня Левину и Брагину: — Поздравляю вас, товарищи офицеры, с образцово проведенной операцией, списки отличившихся — завтра мне в приемную, а также данные о семье погибшего сотрудника. А я поехал на базу, оставлю там «ласточку» и поеду домой. У меня на фоне покушения сильная мигрень разыгралась. И, пока не забыл, обязательно выясните, как киллеры установили, в какой машине я ехал.

Я махнул рукой и, нырнув в люк, откинул бронезаслонки на передних окнах бронетранспортера, после чего разрешил Ирине, которая во время «дела» вела себя образцово, то есть сидела молча, не задавала вопросов и не дергала никаких рычагов, снять бронежилет и высунуть голову из люка, после чего начал выводить громоздкую машину из Сквера, стараясь не нанести дополнительный ущерб — не свернуть мемориальное надгробие и не сломать особоценную ель.

Город. Заречный район. Окрестности дома Громова.

Надо сказать, что покушение на мэра крупнейшего города за Уралом и связанный с ним захват заложников в самом сердце огромного мегаполиса вызвал адекватный ответ центра. Уже на следующий день из столицы прилетел целый самолет (ну, небольшой, конечно, «Як- сорок», но тем не менее) спецов из министерства внутренних дел,которые принялись прореживать местную мафию весьма частым гребнем. Правда, первые два дня министерские «важняки» и прочая чиновничья камарилья занимались оргвыводами, исходя из вечного российского принципа «Бей своих, чтоб чужие боялись». Для начала, по рогам надавали начальникам обоих Главных управлений внутренних дел, старого областного и нашего, новоиспеченного, Городского. Областному генералу поставили на вид, что его ОМОН долго ехал на чрезвычайное происшествие, на что тот имел глупость заявить, что