Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов

Ну а что ты материшься? Там же за его спиной вывеска — «Прокуратура». Значит, все хорошо? * Ира присела на подлокотник моего кресла и обхватила мою голову.* Ира, его отпускают. Говорят, что завтра снова допрос, но если бы собирались задерживать — сегодня бы не отпустили. Видишь, три адвоката вокруг него выстроились, ну и следственная бригада решила не связываться. Мелочевку всякую привлекут к ответственности, кто-то возьмет на себя, что киллеров нанял, а этот урод будет дальше процветать. У него акции трех заводов. Он там всю администрацию по стойке смирно выстроил и потихоньку все ценное вывозит, сдает на металл. Потом завод обанкротят, причем окажется, что он должен больше всего денег не государству, а конторе, принадлежащей Кузнецу, здания цехов снесут, построят или торговый центр, или дома жилые, и так, или еще что…

Ира, пожалуйста, возьми ребят и съезди в магазин, купи пельменей. Только ты в этот, что на улице Второго космонавта, съезди, там я уверен, итальянские равиоли продаются — очень хочется их попробовать.

— Паша, ты совсем с ума сошел? Какие равиоли? Ночь на дворе, а ты жрать собрался! В конце концов, если хочешь есть, сходи и порежь себе бутербродов с сыром, ну и мне один сделаешь…

Вот так, одно мгновение, и ласковая и нежная женщина превращается в фыркающую, возмущенную… кошку.

— Ира, мне очень надо, чтобы ты взяла охрану и привезла мне итальянские равиоли из круглосуточного магазина на улице Второго космонавта. И вообще, походи там подольше, приценись. Говорят, что там самый большой выбор продуктов со всего мира за Уралом, вот и дашь мне свое экспертное заключение.

Кажется, Ирина что-то поняла, во всяком случае, с самым оскорбленным видом она молча пошла одеваться, хорошая девочка. Каюсь, когда я вызывал старшего смены моей ночной охраны, то сказал извиняющимся голосом, что Ире Викторовне внезапно захотелось чего-то вкусненького и необходимо скататься с ней в ночной магазин, удовлетворить, так сказать, её маленький женский каприз.

После того как машина охраны с Ириной на борту выехала со двора, я был уже одет. До первого этажа приходилось спускаться полуприсядом — это единственный способ передвижения, который не просматривается с улицы через подъездное окно нашего подъезда. На первом этаже я осторожно постучал в дверь средней квартиры, а на вопрос «Кто там?» ответил глупым, но принятым у нас в городе отзывом «Сто грамм».

Квартира, гостеприимно распахнувшая передо мной двери, принадлежала пенсионеру Ефиму Терентьевичу, крепкого здоровья старичку, любителю провести вечер с бутылочкой.

Я, не разуваясь, прошел через небольшую квартиру и, легко открыв раму кухонного окна, спрыгнул с подоконника в сугроб. Ефим Терентьевич аккуратно прикрыл за мной раму, не запирая ее на шпингалет, после чего отправился в зал смотреть какой-то бесконечный сериал из жизни бразильской прислуги. Он знал, что через час — полтора, ну, в крайнем случае, два,я появлюсь на подоконнике его кухни, оставлю на поцарапанной клеёнке кухонного стола заслуженный гонорар объемом в половину литра, после чего отправлюсь домой, поднимаясь на свой этаж темже странным способом, что и спускался вниз. Зачем я это делаю? Ефим Терентьевич считает, что я бегаю к полюбовнице, цинично обманывая Ирину, а я просто понимаю, что не всегда охране надо знать, что охраняемое лицо покидает место жительства без их ведома.

По моим расчетам, у меня примерно полтора часа, надеюсь, что я успею вернуться домой до того, как охранники привезут домой Ирину с этими дурацкими итальянскими равиоли.

Ирина приготовила равиоли на завтрак, дабы мой выходной день начался с блюда моей мечты. Интересно, она советовалась с продавцами, чтобы выбрать самый отвратительный вкус этих итальянских пельменей. Во всяком случае, были они безвкусными и пресными. Но я улыбался и нахваливал ее выбор. После завтрака, до того, как выехать с собаками и Ириной на лыжную базу, пробежаться пять километров на лыжах, я позвонил домой начальнику моей канцелярии, моему бывшему помощнику — Матвею.

— Привет, Матвей, извини, что в воскресенье отвлекаю, но я, каюсь, забыл о намеченном на понедельник мероприятии. Обзвони, пожалуйста, всех крупных застройщиков и скажи, что мэр назначил совещание по вопросу застройки по улице Автора Матери в понедельник к девяти часам утра.

— Павел Николаевич… — судя по шуршанию бумаги в трубе, мой бывший помощник торопливо записывал мое указание: — Так никто не придет, сегодня же воскресенье.

— Матвей, ты главное всех обзвони, а дальше дело техники. Во всяком случае, кто не придет, тот пролетит мимо участия в конкурсе застройки этого квартала. В любом случае, скажи, что я буду ждать на пересечении улицы и трамвайных путей.

— Как скажете, Павел Николаевич. — не стал спорить Матвей и распрощался.

Город. Сердце Города. Улица Гранитная.

В назначенное время застройщики приехали все и ждали меня, как миленькие, на указанном месте. Посмотрел бы я, кто бы отказался. У меня с этими господами, к сожалению, взаимоотношения складываются сложные. После того как под моим нажимом Городской Совет депутатов принял градостроительный кодекс, установивший жесткие правила по строительству, особенно в центре города, особенно в исторической части, которой в нашем юном городе и так, с гулькин нос, процесс застройки в центре сильно застопорился. Несколько строек заморозили, так как вместо трехэтажного общественного здания, согласованного с властями, как-то само собой, видимо, без участия человека, новостройка начинала приобретать черты четырнадцатиэтажного жилого дома, я эти стройки останавливал, требуя безжалостно штрафовать руководство, и инспирировал подачу исков в суд с целью сноса получившегося самостроя. Врать не буду, влияния застройщиков оказалось достаточным, чтобы ни по одному иску не было принято решения, но и стройки не велись. Зато болота на и картофельные поля на окраине Города я был готов передать строителям в аренду практически бесплатно, во всяком случае. В точном соответствии с установленными Городом тарифами, но желающих пока было мало. А тут мэр объявляет, что готов обсудить застройку одного из самых центральных кварталов города, в котором практически не было никаких обременений. Ну как не отставить все дела и не приехать на встречу с градоначальником.

Глава двадцать первая.

У дворца правосудия.

Февраль 1997 года. Город. Сердце Города. Улица Автора Матери.

Только теперь я понял, какую проблему я создавал Борису Модестовичу, приставив к нему охрану из милиционеров батальона, охрана в некоторых случаях очень мешала, а мне, в отличие от Бориса, необходимо было избавиться от трех экипажей.

— Квартал по периметру перекрывайте, с одной и