Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов
Кузнец прибывает нагло, с десятиминутным опозданием, заставив уже меня приплясывать от прохлады и нетерпения в этом темном скворечнике. Игорь — телохранитель, уверен, уже сто раз пожалел, что отпустил своего подопечного, то есть меня, туда, куда даже короли ходят пешком.
Стрелять было можно либо с упора, но тогда ствол карабина бесстыдно высунулся бы из темноты мансарды, а у Кузнеца была при себе охрана, четыре здоровенных лба, как раз строившихся в коробочку вокруг своего шефа, или с рук, но из темноты, что устраивало меня чуть больше, правда, и расстояние до цели составляло всего пятьдесят метров…
Я попытался совместить мушку с головой кузнеца, мелькающего из-за широких плеч охранников, до дверей прокуратуры процессии оставалось пройти три шага, но мне на выручку бросились адвокаты, как чайки, кинувшиеся к своему нанимателю. Один, с рыхлым и круглым лицом, похожий на молодого Гайдара, только не писателя, а финансиста, замахал руками, как вентилятор, заступив дорогу Кузнецу, видимо, хотел донести последние напутственные слова своему клиенту вне стен прокуратуры. Охрана же, в тесных пиджаках, плотно обтягивающих их могучие плечи, посчитала свою функцию выполненной и, развернувшись на счет «раз-два», энергично двинулись к своей машине, ибо не май на улице, вот в этот момент я и попал автоматной пулей в основание шеи Кузнеца, которого отбросило прямо в объятия его адвоката. Правда, всего этого я не видел — отстреляв все оставшиеся пули в машину охраны, я бросил карабин и бросился в сторону выхода, перепрыгнул через забор, где в загаженных коридорах бани избавился от медицинских бахил, бросив их в сторону здоровенной кучи чьих-то экскрементов, я, набросив на плечи свое пальто, торопливо пошел к забору, за которым метался Игорь с пистолетом в руках.
— Вы слышали, Павел Николаевич! — телохранитель бросился ко мне, не скрывая радости: — Кажется, стреляли!
— Честно говоря, не до того было. — я облегченно выдохнул: — Но, кажется, отпустило. Ладно, пошли к нашим гостям, а то они, кажется, замерзли вконец. Только, Игорь, никому не говори, что ты меня одного отпускал — боюсь, что твоему начальнику это не понравится.
Игорь, счастливый, что со мной ничего не случилось, клятвенно поручился, что никому не скажет, что он со мной расставался хоть на минуту.
Город. Сердце Города. Улица Автора Матери.
Интересно устроена наша городская жизнь — в ста пятидесяти метрах от нас, практически на входе во «дворец правосудия», неизвестные бандиты стреляли в крупного городского инвестора, бизнесмена и мецената, а буквально за углом мэр с десятком других бизнесменов как ни в чем не бывало обсуждают будущее городского квартала. Мне кажется, что мои собеседники даже не поняли, что недалеко от них стреляли, мало ли какие выхлопы создают на городских улицах старые грузовики. Моя охрана, конечно, все поняла и подтянулась, блокировав нас, но близко не приближалась, не мешаясь общению.
— Господа, на торги будут выставлены два этих квартала единым комплексом, одним лотом. Город хочет, чтобы в центре столицы Сибири появился грандиозный жилой комплекс со всей необходимой для жизни инфраструктурой, с подземными парковками, закрытой территорией, выполненный в едином архитектурном стиле, гармонирующем с имеющимися по границам квартала постройками. Сразу предупреждаю — за этот участок город хочет получить много денег, просто неприлично много денег. Никаких картельных сговоров и «барашков в бумажке» я не потерплю. Я лично буду курировать этот проект, и обойти меня у вас не получится. И поиграть с аукционом тоже не выйдет. Если у аукциона не будет участников или победителей, цена участка снижена не будет. Мы подождем год или два и тогда выставим его снова, но вас среди участников нового аукциона точно не будет. Ваш уникальный шанс будет упущен, а может, переведем эту территорию в категорию городских парков, и тогда у города появится новый замечательный сквер, который станет любимым местом отдыха горожан. В общем, думайте, господа. Через два дня будет объявлена официальная дата проведения аукциона, после чего в течение десяти дней город будет ждать ваших предложений. Через три недели варианты будут рассмотрены на городском совете с участием широких слоев общественности, ну а решающее слово будет за мной.
Провожали строители меня странными взглядами, больно кардинально я ломал сложившуюся в Городе, схему распределения участков под строительство, но и позволять превращать Город в место, враждебное для своих жителей, каким он стал в моей прошлой жизни, я тоже не собирался.
Оставив застройщиков на месте будущей стройки, я созвал свою нервничающую охрану, сел в машину и поехал в мэрию, где посетил уже нормальный туалет, заодно попутно избавился от медицинских перчаток, после чего и приступил к своим обязанностям градоначальника. Или может быть то, что я сделал час назад из-под крыши католического храма, тоже входит в мои прямые обязанности? Вопрос скорее философский, и нет у меня ясного ответа на него.
Город. Заречный район. Окрестности дома Громова.
В это утро Каратист не прятался в кустах, а открыто стоял на краю пустыря и при этом нервно курил какую-то душистую сигарету.
— Олег, ты ли это? Ты снова стал курить? — я подошел ближе, отогнал сунувшихся к бандиту собак и пожал руку: — Ты же спортсмен