Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов
Старший инспектор огляделся — квартал представлял собой малоэтажное сборище полузаброшенных домов, котлованов, сараев и каких-то времянок, признал мое предложение разумным и дал команду двум экипажам брать под контроль периметр, отправившись вместе с одним из них.
Застройщики прибыли дружно, десяток машин, по паре человек в каждой, и теперь стояли вокруг меня, глядя, как глядят маленькие детишки на Деда Мороза и его мешок, в ожидании чуда.
— Благодарю вас, господа, что откликнулись на мое предложение. Теперь предлагаю пройти вместе со мной, осмотреть квартал изнутри и выслушать требования мэрии по обременениям квартала и облик будущей застройки.
— Алексей, остаешься у машины, бди за ней, а Игорь, пойдем со мной. — остановил я одного из охранников, попытавшегося закрыть машину, к которой он был закреплен.
— Но, Павел Николаевич, положено вдвоем…
— Ты хочешь, чтобы еще на эту машину сердечко приклеили? — зло прошипел я, и водитель, побледнев, вернулся к машине. Ну да, расследование, которое провел Брагин, не выявило, каким образом бандиты узнали, в какой машине я выехал из дома, кроме одной — на расстрелянной машине, с двух бортов, были наклеены маленькие сиреневые сердечки из фольги. Кто и когда их приклеил, выяснить не удалось, во всяком случае, до этого их никто не видел. Единственное вероятное место, где это могло произойти — во время короткой остановки для блиц-интервью с журналистами, возле дома, в котором расстреляли бандита Цоя. Больше машины нигде не останавливались, и прилепить эти подсказки в дороге у злодеев бы не получилось. А вот во время остановки вокруг машин моего конвоя вертелся десяток журналистов, и дважды легонько хлопнуть по кузову, приклеив небольшие липучки, хорошо видимые на фоне черного кузова джипа — требуется пара секунд времени. Опросы охраны ничего не дали, телохранители контролировали периметр, а журналисты, собравшиеся вокруг меня и моей машины, из зоны пристального внимания выпали, но Брагин надеялся получить копии видеозаписей с камер журналистов, не теряя надежды просмотреть их внимательно и установить пособника киллеров.
Таким образом, из шести телохранителей возле меня остался только один. Молоденький Игорь, Дункан МакЛауд недоделанный.
Гонял я уважаемых застройщиков по развалинам примерно сорок минут, пока охранник Игорь не обратил внимание на мои ужимки, которые я практиковал уже минут десять.
— Павел Николаевич, вам плохо? — тихо спросил он, склонившись к самому уху.
— Да, живот что-то резко прихватило. — Я скукожил физиономию в жалкой, извиняющейся улыбке. — Видно, съел с утра что-то не то. Совсем нехорошо мне.
Я увидел в его глазах судорожную работу мысли — хватать мэра, тащить к машине, вызывать остальных телохранителей, лететь в сторону мэрии, где на втором этаже есть спасительный туалет…
— Бесполезно, Игорь, не дотерплю. — Я удрученно помотал головой. — У тебя газетка есть?
— Что? — не понял охранник.
— Газетка есть с собой, а то у Матвея бумага вся мелованная, жопу вытирать неудобно, а газетка, как раз, хорошо. — Я кивнул в сторону своего начальника канцелярии, стоящего рядом с застройщиками, и поехавшего для ведения протокола.
Газетка, как ни странно, нашлась — Игорь, покраснев, вынул из нагрудного кармана сложенную газету с недорешенным кроссвордом.
— О, хорошо, подойдет. — Я выхватил из рук Игоря газетку и, коротко крикнув собравшимся строителям, что мне надо на несколько минут отойти, осмотреть строящийся объект, и поймав несколько понимающе-снисходительных взглядов, нетвердыми шагами двинулся к забору строительной площадки.
Пройдя несколько десятков шагов с видом человека, несущего полную, под риску, кружку пива и боящегося хоть грамм расплескать, я обернулся к идущему по моим следам Игорю.
— Здесь подожди. — Я взялся за покосившуюся доску забора.
— Я по инструкции…
— Ты что, мою жопу хочешь посмотреть? Игорь, я не знал, что ты из этих, из…
Игорь от возмущения даже отшатнулся от меня:
— Павел Николаевич, инструкция не отходить от объекта…
— Я сейчас здесь обосрусь, вот будет слава на всю страну. — Зло отрезал я: — Стой здесь, и ни шагу за мной.
— А может, дотуда дотянете? — Игорь умоляюще кивнул на единственное высотное здание, торчащее в сотне метров от забора.
— А что там? — Врубил я режим дурака.
— Областная прокуратура.
— Ага, очень смешно, если я обгажусь у них на проходной, пока они двадцать минут будут искать сопровождающего, чтобы пропустить меня внутрь. Всё, отойди, охраняй этот забор, и не вздумай меня побеспокоить. — С тяжким стоном почти проорал я, понимая, что время уходит, а я еще здесь.
Бедный Игорь отошел на шаг и замер, демонстрируя, что вот его рубеж, что он здесь, а я пролез через щель в заборе, сбитом из гнилых досок, на которые никто уже не покушался, и по узкой тропке, обрамленной желтыми брызгами, торопливо пошел к двухэтажному остову развалившейся еще двадцать лет назад муниципальной бани.
Кстати, надо не забыть внести в протокол торгов по участку земли условия, что победитель торгов обязан ещё и муниципальную баню поблизости выстроить, а то её восстановление числится в наказах избирателей одного из моих коллег, депутата-большевика, а то снесут помывочное предприятие с концами — очень неудобно выйдет. Войдя в руины бани, стараясь ступать аккуратно, дабы не влезть ботинками в следы жизнедеятельности моих предшественников, я резко сменил направление, перелез через подоконник и, сделав пару десятков шагов по сугробам, насквозь промочив ноги, оказался на соседнем участке, на территории недостроенного католического храма. Через пару лет польские католики пришлют в далёкую Сибирь немного денег, и это культовое сооружение будет закончено и освящено, ну а пока местные активисты религиозных заблуждений дохозяйствовались, потратив все зарубежные донаты, что денег не хватило даже на сторожа, видимо, считая, что этот храм охраняет само небо. Во всяком случае, позавчера вечером я свободно входил сюда и оставил под кучей строительного мусора небольшую закладку для себя. Свое чёрное драповое пальто я повесил на гвоздь, вбитый в стену на первом этаже храма, чтобы не замарать его ненароком, вытянул из-под сломанных носилок мешок, откуда вынул считающийся охотничьим карабин «Вепрь». Это оружие мне подарили примерно год назад, сказали, что регистрировать его не стоит, а там, где он был, его уже нет, но ко мне дорожка не приведёт. Карабин мне сразу не понравился, слишком много дерева у этого грубо собранного куска железа, поэтому он останется