Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов

ни оттягивал время, был вынужден назначить на май месяц. Вот за обещанную электоральную поддержку сосед-губернатор стал со мной весьма любезен и установил для Города режим наибольшего экономического благоприятствования, ссылаясь на сибирскую взаимовыручку и братство, и что, перебравшись на престол в столицу, он будет одарять город своим благостным взглядом. А я что? Мне поддержку соседу пообещать нетрудно, так как я прекрасно знал, что больше своих законных десяти процентов сосед голосов не соберет, а значит так и останется главой соседней области на ближайшие годы, продолжая лелеять в себе президентские амбиции и стараясь не ругаться с соседями.

Разговор с Каратистом особо ситуацию с моими врагами не изменил. Тренер и Бекас по-прежнему вели жизнь подпольную, мотаясь по съемным квартирам по всему Городу и собирая наличность в виде американских рублей. На три завода, подконтрольные покойному Кузнецову, люди Каратиста не вошли, так как Тренер своего разрешения на эту акцию не дал, считая, что сил у них недостаточно — тут бы удержать под контролем то, что ты имеешь. Пришлось Городу входить туда самостоятельно. Самым простым оказалось выбить оттуда людей Кузнеца, вернее фирмочки, действовавшие в его интересах. За воротами завода были задержаны несколько самосвалов и грузовиков, вывозивших оборудование завода в сторону базы Вторчермета. Проведенная экспертиза безусловно показала, что стоимость оборудования, находившегося в кузовах и прицепах, в десятки раз превышает стоимость металлического лома, под которым был оформлен груз, да еще часть металла представляло собой разрезанное на части уникальное оборудование, вполне еще рабочее.

о, что продукция, выпускаемая на этом оборудовании, сейчас была никому не нужна, сбыта не было, сотрудники муниципального батальона благоразумно умалчивали, главное, что в следственные органы пришли материалы о хищениях, уничтожении имущества, присвоении, растрате и прочих экономических преступлениях. Заодно следствие зацепило фирмочки, руководимые родственниками директоров завода, которые занимались тем же самым, что и бандиты Кузнецова, так что руководство заводов было от управления предприятиями отстранено и теперь бегало по городу в поисках недорогих адвокатов, так как на имущество семьи директора и его родственников были наложены аресты, а часть имущества, самое высоколиквидное, изъято. Поверьте, в нашей стране имеются все законы, необходимые для нормального функционирования государства, надо лишь правильно их использовать. Ну и что, что директор завода оформил дачу и машину на свою маму, ветерана труда и заслуженную учительницу. Инспектора муниципальной милиции, с огоньком и выдумкой, так как за каждое раскрытое преступление им автоматически начислялась денежная премия, прошли по соседям заслуженного ветерана, нашли сквалыжную соседку, которая заявила, что эта самая учительница украла у нее три трехлитровые банки. Кража личного имущества, понятие мелкое хищение, проходящее как административное правонарушение, законом не предусмотрено, ну и пришлось ветерана труда вызывать повесткой, а там разговор с банок перешел к зарегистрированной на женщину автомашине и даче, и учителю было предложено математически доказать, что за свою официальную зарплату она смогла купить эти дорогостоящие вещи.

В общем, на заводах идет полномасштабная проверка, с задержаниями, арестами и прочими перегибами, ну а что делать? Заводы надо спасать, а то через двадцать лет от индустриального города останутся только офисы, и половина трудоспособного населения будет ехать утром на правый берег, чтобы весь день перекладывать бумаги на столе, а вечером возвращаться на Левый берег, не создав за целый день ничего полезного.

— Павел Николаевич, к вам гхм… дорожники. — в интеркоме раздался голос Матвея: — Они записаны.

— Спасибо, Матвей, можешь приглашать. — я встал из-за стола и подошел к окну, выходящему на главный проспект Города. Я вернулся в свой старый кабинет, правда, старался посреди широкого окна не отсвечивать, держаться ближе к тяжелым, зеленым. В цвет Городского флага, портьерам. За столом мне нечего было делать — ничего на этой встрече я записывать не собирался.

Вошли четверо. Двое — крепкие мужики в хороших костюмах, с молодыми помощниками, несущими портфели. Старшим пожал руки, молодые удостоились кивков.

— Слушаю вас, господа? Какие проблемы привели вас в наш Город?

— Павел Николаевич… — старшие переглянулись, и тот, что уселся ближе к моему креслу, заговорил, видимо, более красноречивый.

— Павел Николаевич, мы в Городе по делам и решили заодно выяснить один вопрос. Ваш дорожный департамент не подписывает с нами договора, ссылается на вас. Тем временем весна уже началась. Нам надо гнать технику, закупать материалы…

— Угу. Понимаю вас. — кивнул я от окна: — Получать авансы.

— В том числе. — солидно кивнул мой собеседник: — Ваши каменные и песчаные карьеры нас торопят. Очень хотят предоплату или аванс.

— Дело в том, господа, что с этого года порядок заключения подобных договоров Городом был изменен. Надо немного подождать. В середине апреля дороги очистятся от снега и будет ясен объем работ по гарантийным обязательствам предыдущих подрядчиков. От того, насколько качественно и быстро они исправят свои огрехи, зависит и условия заключения городом договоров на ремонт и обустройство дорог.

Предыдущие заказчики — это мы что — мы, что ли? — недоуменно уставился на меня второй руководитель: — Мы никаких гарантий не подписывали!

— Я знаю. — Максимально широко улыбнулся я: — Но вы такие договора подписывали прошлым руководством города, в обход решений Городского Совета депутатов, и как следствие, ежегодно, с весенними водами, в городе плывет асфальт. Приходится выделять дополнительные деньги, чтобы исправить огрехи, а это примерно двадцать процентов от сумм, которые мы закладываем на ремонт дорог.

— В договоре никаких гарантийных обязательств не было. — Снова переглянулись посетители: — Желаете — можем установить гарантийный срок величиной в один год, но тогда и смета на наши работы будет другая.

— Два года. Гарантийный срок для таких работ установлен в два года. — Поправил я короля щебня и асфальта: — И совсем не обязательно писать это в договоре. Этот срок записан в Гражданском кодексе, и это императивная норма. Если не знаете, что это такое — потом спросите у ваших помощников, они вам объяснят.

— Да пошел ты на хер со своими нормами! — Вскочил один из дорожников, сейчас похожий на разъярённого лесного кабана в итальянском костюме: — Вообще без дорог останешься!

— До свидания, будете проездом, заходите. Хотя нет, не стоит тратить ни свое, ни мое время, не заходите. — Я прощально помахал ручкой.

«Кабан» вперился в меня красными от гнева глазками, но не кинулся — круто развернулся на каблуках и направился к двери, и даже нашел силы сдержался, дверью не хлопнул. А может быть,