В зеленом шалаше - Сильвестр Банась

— Времени нет, дорогие мои. Дел столько, что голова пухнет... А тут еще Вацек пропал. Куда он мог деться, и где его теперь искать?.. По совести сказать, его давно нужно было забрать у этого бандита и направить в детский дом.

— А там его примут?

— Ну конечно, мы бы послали туда письмо, а ребята в детском доме заменили бы ему семью. Хоть частично... Он бы там учился, профессию получил... Только что теперь говорить, когда Вацек пропал. Может, в лес сбежал? А когда есть захочет, снова к Мациешеку придет?.. А что это за грибы вы сушите? — сменил он тему. — Много их в этом году. Надо бы и мне с женой выбраться, хоть на суп набрать.

— Так возьмите нитку. Эти уже высохли, — предложил Стефек.

— Нет, спасибо, — отказался от подарка сержант. — Лучше сделаем так. Завтра воскресенье. Вот завтра на рассвете я с женой и сыном наведаюсь к вам. Вместе собирать грибы будем. Согласны?

— Да. Только корзину не забудьте.

— Самую большую возьму, — засмеялся сержант. — Ну пока, друзья. У меня еще дела: надо о Вацеке сообщить, что он пропал. Если жив — найдется.

— Пан сержант, — Стефек посмотрел в глаза милиционеру, — а если его найдут, он не вернется обратно к Мациешеку?

— Нет. Можете не сомневаться.

— Честное слово?

— Честное. Ему скоро не до Вацека будет. Я на него протокол составил, и у него сейчас поджилки трясутся. За издевательство над ребенком ему грозит два года тюрьмы... А когда Вацек найдется, его отправят куда следует.

— Вацек найдется... Он сам придет... Прямо сейчас... Только вы спрячьтесь в шалаш, а то он испугается.

Когда сержант скрылся, на поляне трижды прокричала сова, и вскоре из орешника показалась голова Вацека. Мы наскоро рассказали ему обо всем. Увидев сержанта, он сперва вздрогнул, но вскоре успокоился и даже показал у себя на теле старые и совсем свежие синяки, чем вызвал у присутствующих приступ гнева.

На прощание мы договорились, что Вацек останется с нами, а милицейский участок будет ходатайствовать перед воеводской комендатурой об устройстве его в детский дом. И пока мы будем здесь, они обязательно уладят это дело.

— Если же сюда вновь заявится Мациешек, то немедленно сообщите нам, — закончил сержант. — Мы тогда с ним по-другому поговорим... Ну а назавтра приготовьтесь показать самые грибные места.

— Будьте уверены, — в один голос ответили мы.

Поход за грибами оказался удивительно удачным. Грибы, словно сговорившись, вылезали кучками по пять, восемь, даже двенадцать штук на одном месте. Корзина быстро наполнялась. Пришлось сделать что-то вроде мешка из милицейской накидки. К тому же немало грибов потоптал пятилетний сынишка сержанта. И зачем он только взял его в лес? Тот как увидит гриб, сразу кричать, а грибы, как известно, этого не любят и мгновенно прячутся. К ним нужно подходить сосредоточенно. Удивительно, как вообще мы набрали столько.

Довольные, мы вновь собрались у шалаша. Супруга сержанта раскрыла свою сумку.

— А теперь завтракать, ребята!

Чего только не было в той сумке! Котлеты, банка паштета, сладкий пирог с черешней, воздушные пирожные! Хватило всем, хотя на аппетит никто из нас не жаловался.

— А хорошо здесь, — сказала пани Барбара, удобно устроившись на валуне Пампуха, который тот использовал для тренировки. — Виды красивые! А знаете, что это за гора, ребята? Вон там, слева!

— Гора, как гора... — ответил сильнейший из нас в географии Юзек. — Голая какая-то, как колено...

— А это, между прочим, Радостова[27], родная гора Стефана Жеромского. Там, недалеко село Цекоты, а среди этой группы деревьев стояла усадьба, которую арендовал его отец.

— О-о-о! — теперь уже с уважением посмотрели мы в ту строну.

И как мы до сих пор не вспомнили этого? Ведь именно здесь маленький Стефек начинал постигать науки у своего первого учителя — Фердинанда Верховского, владельца пышных, пшеничных усов.

Как оказалось, жена милиционера была учительницей. Она многое рассказала нам о людях, еще помнящих писателя, о проекте реконструкции усадьбы. Выяснилось также, что ручей, в котором мы мыли посуду, оказался не чем иным как речкой Любжанкой, описанной Жеромским.

«...В пруд впадала речка, извивавшаяся по лугам, как длинный уж. С окрестных холмов в нее стекали потоки, а по сторонам каждого из них цвели прелестные долинки, поросшие развесистыми березами, малиной, терновником, ежевикой, травами по пояс и чудеснейшими в мире цветами. Кое-где ручей совершенно исчезал в чаще кустарника, и слышалось лишь его тихое журчание, похожее на веселый смех живого, преисполненного счастьем существа. Лишь раздвинув ветки, можно было увидеть чистую струю и сквозь нее – крупных черных раков, ползавших по дну...»[28]

— читала нам Барбара из книги со слегка порванной обложкой, а мы слушали и удивлялись, что кругом столько красоты, которую мы не замечали.

Мы вновь и вновь смотрели на кусты, где действительно смеялась речка, на покрытые цветами луга.

Вацека же заинтересовали только раки.

— Здесь их много, да еще каких! Лучше всего ловить их раколовками, хотя я могу и голыми руками, — хвастал он. — Другие бояться. Казик и Яцек, например, вытащили однажды вместо раков водяную крысу.

Все вместе мы подошли к речке. Я бы ни за какие сокровища не засунул бы руку в подводную нору. У рака ведь мощные клешни, а если еще на водяную крысу наткнешься — бр-р-р…

Но Вацек наш отчаянный! Полез голой пятерней прямо под корни куста и, вытащив большого рака, кинул его на берег. А рак назад: клешнями перебирает — чах, чах... Я сунул ему ветку, за которую он схватился и сжал так крепко, что никак не вырвешь. Представляю, что бы было с пальцами от таких объятий.

А Вацек все выбрасывал и выбрасывал раков на берег. Были среди них большие, маленькие — набралась целая гора. Сержант даже запротестовал, что таким образом ловить их не правильно, но мы его не слушали и загружали раков в сумку Барбары.

Вацек же зашел глубже и, когда вода достигла его груди, вдруг нырнул, баламутя воду и болтая в воздухе пятками. Мы даже не успели понять, в чем дело, когда он уже выскочил на берег.

— А вот и налим, — повернул он