В зеленом шалаше - Сильвестр Банась
Позже отец попал в плен, а конвоиры погибли при первой же стычке с врагом, едва выехав из леса.
Вернувшись в Россию, отец участвовал в боях с белогвардейцами, а когда умирал, поручил мне написать о кладе в Польшу, что я и делаю.
Игорь Ковальский,
Свердловск»
Сенсация? Я прочитал заметку вслух. Это было то, что нам нужно, потому что именно мы должны были первыми отыскать этот ящик. Только бы никто нас не опередил — люди падки на золото... Но зачем было писать об этом в газете? Глазом моргнуть не успеешь, как сюда рванет целый табун авантюристов. Впрочем, они будут бродить вслепую, в то время как мы уже знаем, где те три березы. Речь, конечно, идет о моих «Трех сестрах». Правда, я не заметил там бука с поломанной верхушкой, но, если он там есть, то тогда только рой, и целый ворох червонцев будет наш.
Я провел друзей к «Трем сестрам». Березы стояли во всей красе, а вокруг ели, буки... Но ни одного с поломанной верхушкой. Мы задирали головы, присматривались, однако все было напрасно.
Возможно, бук повалил ветер, а может его срубили много лет назад.
— И все же что-то мне подсказывает, что клад здесь, — сказал Юзек, поводя своим длинным носом. — Если найдем его, большую часть отдадим на благотворительность. Денег на все хватит. Например, на новую школу в Цекотах, а что останется — наше. На той школе повесят доску из мрамора, а на ней напишут золотыми буквами: главные меценаты — Франек, Юзек и Стефек.
Березы были на месте, а с тем буком могло случиться все, что угодно. Значит, следовало искать часовню и ту глыбу размером с дом. Почему-то никто из нас не мог вспомнить, видел ли он что-то подобное в округе.
В нескольких сотнях метров от «Трех сестер» круто петляла песчаная дорога, точнее тропинка, по которой мы и пошли, но часовни, а тем более глыбы размером с дом, нигде видно не было.
Мы остановились, размышляя, и вдруг заметили идущего нам навстречу того самого старичка, который недавно еще гостил у нас, угощался супом и рассказывал всякие небылицы.
На наше приветствие старик улыбнулся, блеснув единственным зубом. Он, как и прежде, никуда не спешил, поэтому сразу начал с нами дружескую беседу, которой я решил воспользоваться. Кому, как ни старику, должно быть известно о часовне, если она вообще существовала когда-нибудь. Поговорив немного, я притворно равнодушным голосом спросил:
— Дедушка, а вы не слышали о часовне, что стояла здесь когда-то?
— Как ты сказал? Была здесь такая. Почему не быть? Все, помнится, копали вокруг нее, потому что ходили слухи, будто во время войны той зарыли здесь русские золото. Глупость, конечно, только ям здесь наделали — не сосчитать!.. А часовня стояла... Аккурат вон в тех зарослях шиповника...
— Говорят, еще камень был... Большой... Размером с дом...
— Был и камень. Только приехали люди из Бодзентына и раздробили его, а потом вывезли. Огромный был камень, великан, но люди с ним справились. С чем только люди не справятся?..
Я с гордостью посмотрел на друзей. Ну, кто был прав? Нужно было всего лишь подумать и, слегка подлизавшись к старику, все узнать. О сломанном буке не было смысла спрашивать — дед мог что-то заподозрить, а мы и так уже вышли на след.
К вечеру мы искали место, где рос бук. Ох уж этот Ковальский! Нет бы указать расстояние от бука до «Трех сестер» и направление. А так ищи вслепую. Может до клада метр, а может все сто...
Утром следующего дня лес наполнился людьми. Первыми на нашу поляну вышли двое модно одетых мужчин с рюкзаками и щупами. Они назвались натуралистами и собирателями фольклора. Мол, их интересуют народное творчество, но кроме того они собирают уникальные образцы свентокшиской флоры. Скажем, интересные деревья, как-нибудь живописно искривленные, без верхушек или такие, что срослись между собой. Спрашивали, нет ли поблизости чего-то подобного.
Стефек подмигнул из-за их спин, чтобы мы молчали, что, впрочем, было излишним. Дураков среди нас не было!
Едва мужчины ушли, подоспели трое железнодорожников. Один из них, не таясь, нес саперную лопату, а двое — грубые, с заостренными концами металлические пруты. После железнодорожников поляну пересекла молодая пара. Они ожесточенно спорили между собой и даже не заметили нас.
— Говорю тебе, недотепа, что детектор здесь не поможет, — убеждала мужчину женщина, — если ящик и железный, то на полсажени он все равно не возьмет.
— Нет возьмет. Я не раз уже испытывал свой прибор, — успокаивал мужчина. Они скрылись в чаще.
Всегда тихий, лес сегодня напоминал парк в выходной день. Люди звали друг друга, перекликались. Мы со Стефеком, петляя, устремились к «Трем сестрам», а Юзек с Вацеком остались у шалаша. Теперь нельзя было оставлять лагерь, потому что грозди сушеных грибов — лакомый кусок, и искатели клада вполне могли присвоить их вместо золота.
Еще не дойдя до берез, мы заметили, что нас, к сожалению, уже опередили. «Три сестры» были найдены. Один из «собирателей фольклора» уже стоял, удобно опершись на их ствол, а другой, с ореховым прутом в руках важно ходил вокруг.
— Ишь ты, чародей-волшебник, — прошептал мне на ухо взволнованный Стефек. — О, смотри, тсс!
Прут в руках «чародея» «клюнул», его остро срезанный конец завис над небольшой ложбиной в земле. Увидев это, коллега «чародея» мигом вскочил и принялся раз за разом вгонять в это место щуп, который уходил в землю по самую рукоятку.
— Ничего, — буркнул мужчина со щупом, — глубже искать нет смысла.
— Очевидно, я наткнулся на подземный ручей, — ответил мужчина с «волшебной» лозой, — или на залежь руды. Что ж, продолжим...
Он опять начал торжественно ходить вокруг. Затаив дыхание, мы следили за его действиями. Этот наверняка найдет. Такие «чародеи» что угодно отыщут. О-о-о, прут снова «клюнул»!
Подбежал «фольклорист» со щупом и едва воткнул его в землю, как сразу же радостно взглянул на товарища.
— Есть! Провалиться мне на этом месте, есть! И как раз на нужной глубине...
— Тогда ощупай