В зеленом шалаше - Сильвестр Банась

Хотя Стефек весьма скептически относился к знахарям и колдунам, а Юзек откровенно смеялся над ними, мы с Вацеком все же посадили Менелика в корзину и, не теряя времени, отправились в путь. Вацек хорошо знал дорогу до Вилькува, а там, на месте мы решили о Вронихе спросить.

Она жила в небольшом, но удивительно живописном доме, который, казалось, был придавлен шапкой соломенной крыши, поросшей зеленым мхом. Стены его так просели, что окна почти касались земли. Зато просторный двор утопал в буйстве трав. Глаз радовали ромашки, колокольчики, вьюнки, обвивавшие мальвы, а рядом с ними — ноготки, дельфиниумы и другие садовые цветы, но сильно заросшие. Вместо забора усадьбу окружала живая изгородь из орешника и дикого хмеля с шершавыми листьями и цепкими усиками.

Мы заглянули в дом. Там царил полумрак, хотя на улице ярко светило солнце. В воздухе стоял запах душистых трав. Встав на пороге, мы осмотрели комнату, которая сперва показалась нам пустой, но впечатление наше оказалось обманчивым, потому что внезапно что-то прохрипело:

— Кто там, что там?

— Это мы, — вежливо ответил я, — добрый день, пани Врониха!

— Кто там, что там?

— Это мы! — я напряг зрение, чтобы, наконец, увидеть хозяйку. — Пришли к пани, с больным котиком!

— Кто там, что там?

Казалось, что хриплый голос доносился с широкой печи. Неужели Врониха сидит на ней в такую жару? Но ведь… там действительно что-то шевелилось. Поэтому я вновь повторил:

— Добрый день, пани… Мы пришли с больным котиком.

— Кто там, что там?

Я попятился. Испуганный Вацек — тоже. Воистину, это был нечеловеческий голос. Мы вылетели во двор, а нам вслед все неслись какие-то нечленораздельные выкрики, и от страха казалось, что кто-то лезет в окна, силясь вырваться из мрака комнаты.

Вот что значит связаться с колдуньей!

Мы рванули к калитке, где столкнулись с милой, опрятной старушкой, несшей на коромысле два ведра воды. Она тяжело дышала, ведь дом находился на крутом склоне, а источник воды внизу.

— Вы, ребятки, к кому? — устало спросила старушка, поставив ведра и вытерев пот со лба.

— Мы к колдунье, — выпалил одним духом Вацек. — С больным котиком. Но Вронихи дома нет, а в комнате кто-то пугает.

— Пугает? — улыбнулась старушка, и вокруг ее живых, ясных глаз четче обозначились морщинки. — И сильно пугает?

— Ну не так чтобы очень, — буркнул я смущенно, — на дворе все же ясный день. Но внутри кто-то повторяет все время «Кто там, что там?»

— Позже покажу вам это страшилище. А сейчас... — Старушка вынула из корзинки Менелика, тронула его опухший носик, оттянула веко на глазу и, покачав головой, спросила: — Гадюка укусила?

— Откуда вы знаете? — поразился я. — Именно гадюка...

— Ну что ж, посмотрим, чем ему можно помочь.

Она вновь посадила кота в корзину и наклонилась за коромыслом, но я, как человек воспитанный, не позволил ей поднять ведра.

Мы немного задержались у крыльца. Старушка обогнула дом, откинула ставни и пригласила нас внутрь.

— Кто там, что там? — встретила нас знакомая фраза, и, захлопав крыльями, на меня села… обычная сорока. Сорока! Сейчас она скакала вокруг нас, ни на секунду не смолкая: — Кто там, что там?

— А я знал, что это сорока, — шепнул я Вацеку, чтобы хоть как-то спасти свой авторитет, — и только так... ради шутки притворялся, что боюсь.

Хозяйка между тем сновала по комнате. При свете теперь стало видно, как здесь опрятно и чисто. На стенах, потолке, в углах лежали и висели пучки сухой травы. Это от нее шел такой пряный запах. Врониха, хлопоча, расспрашивала о Менелике, а когда узнала, что он вступил в схватку, чтобы спасти нам жизнь, сразу посерьезнела и стала хлопотать еще усерднее: быстро растопила печь, положила в горшок травы.

— Если б вы сразу принесли его, то спасти можно было б точно. А сейчас время потеряно... Но попробуем, попробуем...

— Надо его дымом окурить и нашептать заговор, — посоветовал Вацек. — Так все колдуньи делают.

Врониха как-то странно посмотрела на него, но ничего не сказала. Сорока вновь закричала свое: «Кто там, что там?», а хозяйка исчезла в кладовой и вернулась с крепко закупоренной бутылью и двумя кружками.

— Вы, наверное, пить хотите, ребятки, — сказала она, поддевая пробку острием ножа. — Вот, отведайте кваску.

Она налила в кружки пенистый и удивительно ароматный напиток. В голове моей зашумело, возникли сомнения: не попал ли я в ловушку? Вспомнились прочитанные сказки о колдуньях, которые, напоив жаждущих странников, превращали их в зверей или каких-нибудь чудовищ. Но ведь квас был такой вкусный, а Врониха ничуть не походила на ведьму. Да и мы не были странниками.

Я выпил всю кружку. Вкусно! Старушка налила вновь. Это был вроде обычный хлебный квас, но такой замечательный!..

— А пан Сумик говорил, что вы ему панариций вылечили, — брякнул вдруг Вацек, вытирая губы.

В этот момент закипела вода. По дому распространился резкий запах. Врониха сняла с огня горшок и, немного остудив, вылила коричневую жидкость в бутылочку с соской, заставив Менелика глотнуть из нее. Далее она ссыпала на тряпицу другой травы и, сделав с помощью какого-то жира кашицу, намазала ее опухший кошачий нос. Вид у Менелика был довольно смешной, кот словно собирался играть в жмурки. Любопытный Вацек не выдержал:

— А когда будет колдовство?

— Какое колдовство? — раздраженно ответила старушка. — Хватит чушь нести! Ох, и неразумные вы, ребятки. Видите травы? Вот и все колдовство. Надо только знать, какая травка от чего. Иная лечит, боль убирает, но может и жизни лишить. За то люди и уважают меня, что я в них разбираюсь, но в то же время держатся подальше. Другой раз припечет кого, так сразу ко мне бегут, к старой Вронихе, а потом невесть что несут про заговоры и колдовство... Я могу многие болезни лечить, но от одной лекарства не знаю, — добавила она через минуту, словно про себя, — от злого сердца. Человеку с таким сердцем не поможет ничто, даже колдовство. Он должен сам найти нужное лекарство, в