Knigi-for.me

Сахалин, 1962 - С. Тарасевич

Тут можно читать бесплатно Сахалин, 1962 - С. Тарасевич. Жанр: Биографии и Мемуары издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
баре, прикрывается платком от солнца.

Сашка, согнувшись, крутит ручку мотора. Его худая спина напружинивается, тельняшка вылезает из брюк и виднеется коричневый поджарый бок. Острый локоть Сашки выписывает частые круги. Мотор всхрапывает, чадит едким дымком, лодка оживает, и Сашка с маху шлепается на сиденье. Он машет кепчонкой, его скуластое лицо расплывается в доброй и немного грустной улыбке.

— Тиф ургг’аро![2] — кричит Наська по-нивхски.

Лодка идет вдоль берега, на север, к Каменным мысам. Наська смотрит вслед и думает: зимой Сашка Нургун будет проезжать здесь на собачьей упряжке, в оленьей дохе с капюшоном, в нерпичьих унтах, такой же веселый и отчаянный. Вот бы хоть раз прокатиться с ним… Наська вспоминает об отце, пугается своей смелости. Лодка стелет длинный след, как ракета уходит к дымчатому горизонту, и там, кажется, вырвется в небо. Наська торопится домой — читать письмо.

На кухне тихо, духовито, бьются о стекла мухи и звонко тенькают капли, падая из умывальника в таз. В переднюю открыта дверь, мать, подсев к окну, что-то штопает, далеко в сторону откидывая руку с ниткой, ее губы беззвучно шевелятся. Так всегда: пока Наська читает письмо, газету или журнал, мать выглядывает в окно — не нагрянул бы отец, — вздыхает и шепчет молитвы.

Давняя Наськина подружка Маша, или, как звали ее в селении — Мариша, писала:

«Здравствуй, Наська! Как ты поживаешь в своих Заброшенках, набожница? Я уже стала забывать твое лицо и всю тебя. Ведь пять лет прошло. Мы были тогда сопливые девчонки. Я помню только, что у тебя белые, как накрашенные, волосы и родинка на подбородке. Мальчишки звали тебя «меченая», а девчонки завидовали: все «меченые» — счастливые.

Наська, ты счастливая?

Если да, то — страшное твое счастье, я его никогда не пойму. Я грешница. Я не могу жить без клуба, кино, танцев и нарядов, в общем — без людей. Я уже теперь засольный мастер на рыбокомбинате, хочу еще учиться, а ведь мы с тобой только семилетку и окончили в нашем селе. Я скоро выйду замуж — это тоже грех? Нет, наверное, это не грех: мне Сашка Нургун говорил, что тебя хотят выдать за Ивана…

Я тебя больше не зову, Наська, но напиши хоть одно письмо. Неужели ты писать разучилась? Или это тоже грех? Я бы приехала к тебе, но зачем? Володька Шевцов, наш комсорг, рассказывал, что, когда он приехал в Заброшенки и хотел поговорить с твоим отцом, так тот его в дом даже не пустил, кобеля науськивал, а тебя в комнате заперли. Отец твой сказал, что он, как пенсионер, живет по закону, и обозвал Шевцова антихристом и бандитом. А ведь он знает Володьку с пеленок и помнит, что Володька, а не кто другой, вытащил тебя из проруби, когда ты влетела туда на коньках.

Наська, вы что — озверели там со своей верой? Или ты святая и с тебя иконы писать надо? А я, как вспомню твою родинку на подбородке, и смешно мне станет и грустно — мы же с тобой любим кино и мороженое…

Передай привет святому Ивану, все-таки вместе мы «творили» в школьной редколлегии и он мне первой объяснился в любви…

Братья во христе, плюньте на свой скит!»

Наська сложила письмо маленьким квадратиком, спрятала в кармашек с нижней стороны фартука и притихла. Мухи зло, звонко бились в тупые стекла. Вспомнился Маришкин дом, он напротив, через дорогу. Наська ходит к нему, когда ей очень скучно, смотрит в выбитые окна, прислушивается, дышит запахами сырого дерева, едкого грибка, опилок. Серые тяжелые крысы, горбатясь, цокая когтями, озабоченно пробегают из угла в угол. Они боялись только кота Пыжика; у норок — горки трухи. Тонко постанывает в холодной трубе ветер. Наська как-то тихо позвала: «Мариша…», испугалась своего голоса и убежала. Потом долго молилась, просила отпустить ей грехи, умоляла икону сделать так, чтобы Марише было хорошо жить на свете.

Хотелось увидеть Маришу. Нет, не говорить с ней, это грех говорить с безбожницей. Только увидеть… Наська и молиться и поститься будет, простит всем и все, полюбит старца Василия, возьмет на себя любое бремя, выйдет замуж за Ивана…

Наська чуть слышно сказала:

— Мама, я съезжу к Марише…

Мать не повернула головы, только на минуту замерла и тут же стала часто вскидывать руку с иглой, будто торопясь закончить свою работу. Наська ждала. Нитка у матери оборвалась, мать что-то пробормотала, не выдержала и поднялась со стула. Она неслышно, как по воздуху, подошла к Наське, села рядом.

Запахло чистым бельем, воском, сухим прохладным телом. Так пахнут аккуратные старушки.

Наська смотрела на мать сбоку — видела жидкие волосы, скрученные узлом на затылке, худую, желтую шею, синеву под глазами, молитвенно сжатые и чуть вытянутые губы; глаза ее сухо, не мигая, смотрели в угол, на икону. Наська поняла: мать ничего не скажет. Она не станет мешать, она боится помогать. Она будет молиться…

Мать будет молиться, чтобы Наську не убил отец.

Наська всхлипнула, в глазах у нее замутилось, поплыли, вздрагивая и чернея, стены, окна, печь. Мать куда-то отодвинулась, растворилась, и только слышался ее чистый запах. Наська встала и на ощупь пробралась к двери.

Она долго стояла во дворе, в тени, прижавшись спиной к прохладной стене сеней. Когда глаза ее просветлели, она увидела: волны смыли ее следы на песчаном баре, а из ровной воды моря клубом серого пара тяжело поднималось грозовое облако.

Где-то далеко призрачно рокотала моторка.

4

Прибежала Тонька, сестренка Ивана, рыжая, босоногая, с худыми исцарапанными руками, сказала, сильно гнусавя, — она даже летом страдала от насморка:

— Иван зовет.

Наська стала собираться. Поставила на подоконник зеркало, сняла платок и принялась расчесывать волосы. Она стыдилась часто заглядывать в зеркало, да и некогда было за хозяйством, и теперь с интересом смотрела на себя. Глаза спокойные, кроткие, зрачки — как чуть зеленоватые капли воды, белки — свежее молока; маленький нос в конопушках, будто куличиное яйцо, ноздри просвечиваются, розовые, а волосы совсем белые — о них Сашка Нургун сказал: «Самые модные теперь в городе».

Тонька чесала ногтями струпатые ноги, шмыгала носом и, норовя что-то сказать, тявкала как щенок:

— Вот я, вот меня…

Наська обернулась.

— Вот меня, — выговорила, наконец, Тонька, — брат Василий читать будет учить. Не надо, говорит, в школу отдавать, сам научу.

— А ты в школу хочешь?

— Не-е, там все безбожные.

— В школе звонок звенит, и девочки в чистых платьицах ходят.

Кусочком свеклы Наська чуть-чуть, чтобы никто не


С. Тарасевич читать все книги автора по порядку

С. Тарасевич - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.