Незримый фронт - В. И. Савостьянов

Зотова беспокоило отсутствие связей с рабочими командами. Через друга Миши, немца Карла Улиха, ему удалось добиться, чтобы шрайбштубе все больше посылала советских людей в команды, расположенные за стенами центрального лагеря. Туда стали попадать связные подпольного центра. А в результате в командах росли подпольные звенья.

Миша после работы то и дело сновал по лагерю. Он сообщал заключенным последние новости с фронтов, передавал связным распоряжения Зотова, а особо важные поручения исполнял сам. Частенько можно было слышать, как Александр Семенович говорил ему:

— Миша, поговори с Карлом, нужно устроить нашего парня в «Нахрихтенцейгамт» (базе средств связи) — он связист.

Миша бежал к какому-то неизвестному Карлу, и нашего человека переводили в команду, указанную генералом.

— Миша, ты там поговори, есть хороший санитар, — говорил он в другой раз, и в лазарете начинал работать советский товарищ.

Генерал Зотов смотрел далеко вперед. В течение лета 1943 года подпольщиками были выявлены и распределены по командам сотни хорошо подготовленных людей различных военных специальностей. Над лагерем проносились одна за другой волны террора, а несгибаемый Зотов продолжал свое мужественное дело, втайне готовя кадры для боя с нацистами.

В сентябре 1943 года из войны вышла Италия. Подпольщики стали действовать еще смелее. Они начали формировать тайные военные отряды (так называемые сотни). В это время генерала Зотова при помощи немецких друзей из шрайбштубе перевели на базу амуниции, расположенную в лесу, где он должен был изучить возможности захвата оружия. Непосредственным начальником Зотова стал бригадир электриков Миша — неутомимый Збигнев Мисевич.

В распоряжение «большой тройки» (Александр Зотов, Вениамин Зарубин и Иван Гарбузов) все время поступали сведения о порче машин, выводе из строя моторов в цехах, где ремонтировалось оружие. Всюду шло «соревнование», и побеждал в нем тот, кто за рабочую смену сделал меньше и хуже других.

Замечательные успехи Советской Армии способствовали росту боевых настроений узников. А когда в марте 1944 года мы узнали о выходе наших войск на государственную границу — реку Прут, в лагере стали возникать летучие, правда небольшие, митинги.

Некоторые из эсэсовцев начали даже заигрывать с узниками. Весной вокруг бараков стали выращивать помидоры. Старосты блоков раздавали их в первую очередь истощенным советским узникам, а потом уже всем остальным.

Свобода или смерть

В июне 1944 года англо-американские войска высадились на северном побережье Франции. Чтобы как-то оправдать начавшееся отступление германских армий на западном фронте, фашистские газеты печатали фотографии и рисунки «чудо-техники» союзных войск. Границы «Третьего райха» сужались. Приближалась Советская Армия, приближались союзные войска. Жаркое дыхание фронтов ощущали и мы, нацистские пленники.

Среди узников все больше и больше зрела мысль об освобождении путем вооруженного восстания.

После вечерней поверки в часы отдыха с Зотовым все чаще и чаще прогуливались старший лейтенант Вениамин Зарубин и майор Иван Гарбузов. Лица их были сосредоточенными: чувствовалось, что они готовились к чему-то большому.

Иногда с ними можно было видеть генерал-майора Ивана Михайловича Скугарева; у него была острая форма туберкулеза, он харкал кровью, еле передвигал ноги. Чаще, чем Скугарев, в совещаниях руководящей тройки принимали участие генерал-майор Семен Акимович Ткаченко, майор Андрей Пирогов и некоторые другие командиры.

Мне не раз приходилось слышать, как Зотов сетовал на пылкий характер генерала Ткаченко. Он считал его чистым, глубоко преданным Родине, но недопустимо темпераментным в данной обстановке человеком. Может быть, поэтому в одной из бесед Зотов сказал мне:

— В случае гибели меня заменит Скугарев. Он очень болен, но все же дал согласие. В решительный момент он возглавит группу «Крафтфарцейгдепо», Вениамин Зарубин станет начальником штаба этой группы, от нее будет многое зависеть.

Летом 1944 года в лагере свирепствовала зондер-комиссия (особая комиссия) гестапо, но Зотова ничто не пугало. Ночуя в разных бараках, он терпеливо обсуждал с руководителями подпольных звеньев и сотен свои смелые замыслы. После вечерних аппелей он совещался с вожаками немецкого подполья — журналистом Эрнстом Шнеллером и рабочим-металлистом Матиасом Тезеном.

Наконец, после долгого изучения обстановки и данных разведки план восстания был разработан.

Мне, одному из связных, этот план был хорошо известен. В основу его были положены такие соображения.

В «Хауптцейгамте» (главной базе снаряжения), вправо от дороги, ведущей из оружейного городка, в шести бараках хранилось ручное оружие. Поблизости находилась походная электромастерская, в которой работали Збигнев Мисевич и его друг военный инженер Александр Уголев. Оба они были членами советской подпольной организации. По их подсчетам, в бараки было завезено несколько тысяч штук автоматов типа «Шмейсер», пулеметы с треножниками, скорострельные ручные пулеметы, немецкие и итальянские винтовки. Там же хранились и боеприпасы.

Поскольку вся военная база была оцеплена колючей проволокой со сторожевыми башнями, все шесть бараков охранял один эсэсовец. Для проверки и ремонта оружие доставляли отсюда в оружейный городок, где работали шесть мастеров-эсэсовцев и тридцать заключенных. Трое из них — Москвич, Владимир Черевков и француз Жан из города Лилля — ручались, что они поднимут на восстание всех заключенных оружейного городка и уничтожат эсэсовских мастеров.

Миша и Саша Уголев считали, что часового можно будет снять без труда и захватить склады с оружием, что являлось первоочередной задачей восставших.

На учет были взяты и караульные помещения в ремонтно-транспортной базе, главной базе снаряжения, базе средств связи и базе амуниции; там можно было захватить около 200 винтовок и автоматов. Имелось в виду также захватить четыре гаубицы и несколько противотанковых пушек на территории ремонтно-транспортной базы, откуда орудия обычно доставлялись трактором для осмотра в оружейный городок, который находился в ведении польского заключенного, вполне нашего человека: за него Миша ручался головой.

Проверенные люди были приставлены и к оружейным складам и к подземным бункерам с боеприпасами, расположенным на окраине учебной площади эсэсовского городка. Данные о том, что хранится там, принесли гидравлики, столяры и электромонтеры, вернувшиеся оттуда после ремонтных работ.

От внешних ворот эсэсовского городка до подземных бункеров было сравнительно недалеко, и захват их был поручен нескольким отрядам ремонтно-транспортной базы. Подпольщиков особенно интересовали боеприпасы, так как захваченного в лесу могло хватить ненадолго.

На территории ремонтно-транспортной базы находились три советских танка, которым также предназначалась немалая роль в восстании. Я, как танкист, страстно мечтал о дне, когда мы ими овладеем.

На территории комендатуры, недалеко от оружейных мастерских, был расположен барак с оружием и боеприпасами для пулеметов, установленных на вышках вокруг лагеря и всей лесной территории возле него. Этот ответственный объект должны были взять с