Незримый фронт - В. И. Савостьянов

Кайндль был потрясен. Он сдержал слово. Парня не наказали. Ему навесили на грудь третий флюгпункт, а это значило, что больше месяца ему не прожить. Гораздо легче отделались блокэльтестер и штубединст барака, в котором проживал беглец. Они получили по 50 плеток.

Вершители судеб

Антона Кайндля, «первого коменданта» лагеря, которого я только что упомянул, пора уже представить читателю. «Великодушие, проявленное им в случае с пойманным беглецом, объяснялось очень просто: ему хотелось любой ценой узнать, каким образом хефтлинги (заключенные) могли ускользать из лагеря, откуда, казалось бы, мышь и та не могла проскочить на волю. А что отважившийся на побег русский парень будет уничтожен и без виселицы — в этом не могло возникнуть сомнений ни у кого, тем более у Кайндля.

Ближайшим исполнителям человеконенавистнической программы Гитлера — рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру и его заместителю шефу гестапо Эрнсту Кальтенбруннеру не откажешь в умении подбирать палачей, способных управлять «фабриками смерти» — концлагерями, садистов, становившихся неограниченными распорядителями десятков тысяч человеческих жизней. Таким именно и был штандартенфюрер СС Антон Кайндль. Он не задумываясь расстреливал, вешал, душил быстродействующим газом, морил голодом и убивал непосильным трудом всех, кто попадал в его лапы, — немцев, французов, русских, украинцев, белорусов, голландцев, датчан, норвежцев, люксембуржцев, англичан, итальянцев, чехов, поляков, югославов, болгар, австрийцев. Жестокость его не знала границ.

Полный, маленький, чисто выбритый, подтянутый, в скромном мундире с серебряными погонами, внешне он выглядел так, что, казалось, и мухи не обидит. Но стоило заглянуть в его жестокие глаза, спрятанные за темными очками, — и впечатление менялось: перед вами был законченный садист.

Кайндль сравнительно редко появлялся в лагере. Его указания с педантичной четкостью выполняли два помощника («второй» и «третий» коменданты), раппортфюрер (начальник доклада), ведший учет наличия и перемещения заключенных, арбайтсдинст — ответственный за комплектование и производительность труда рабочих команд, главный врач, начальник внутрилагерной тюрьмы, начальник охраны, кюхеншеф и главари политабтайлюнга и абвера, зорко следившие за настроениями заключенных с помощью тайных осведомителей.

Кайндль посещал лагерь при показательных казнях, массовых порках, особо важных происшествиях или тогда, когда его личного присутствия требовало начальство. Он присутствовал, например, по указанию гестапо при удушений в газовой камере немецкой семьи из двух стариков, двух женщин и пятилетней девочки. В другом случае он лично проследил, как расстреливали женщину, глаза которой понадобились для эксперимента берлинскому профессору-фашисту. Он сам не раз проверял эффективность отравления узников в газовых камерах.

Кайндль старался «на всякий случай» не заносить в статистические данные тех, кого казнили на станции уничтожения, не заводя в лагерь. Однако впоследствии стало известно, что во времена его правления, за 2 года и 8 месяцев, в Заксенхаузене было уничтожено 42 000 заключенных.

Под стать Кайндлю были и его ближайшие приспешники.

Так называемый «второй комендант» унтерштурмфюрер СС Август Хён прибыл в лагерь в 1943 году. Его тщедушную фигурку карлика с глубоко запавшими, злыми глазками мы видели чаще, чем Кайндля. По выражению одного немецкого журналиста, это была «злая муха, взращенная на вонючих испражнениях нацистской системы».

Бывший уголовник (Хён шесть месяцев сидел в тюрьме), он стал ярым покровителем «зеленых» — собратьев по прежнему ремеслу, влезал во все лагерные дела и строго наказывал подчиненных, если замечал с их стороны малейший намек на либерализм или жалость к заключенным.

Он лично истязал людей на допросах, десятками отправлял в «Целленбау», требовал от блокфюреров и форарбайтеров, чтобы они чаще наказывали узников поркой, 25 ударами по «нижнему бюсту», подолгу держал ослабевших в штрафных командах.

Его злодеяния начались с того, что он лично расстрелял десять «восточных рабочих», угнанных в германское рабство. Затем он загнал в тир группу заключенных, расставил их наподобие кеглей и, не торопясь, поодиночке, всадил каждому из них пулю в лоб. Ему это доставляло наслаждение.

Хён лично помогал варварским экспериментам берлинских и лейпцигских «врачей», приезжавших в Заксенхаузен. Часто он сам придерживал жертву, буйно протестовавшую против «врачебных» издевательств.

В 1944 году он расстрелял 300 узников, 172 человека были отправлены по его распоряжению в газовые камеры, а 40 заключенных обезглавлены.

Второй помощник Кайндля («третий комендант»), унтерштурмфюрер СС Микаэль Кернер, внешне резко отличался от Кайндля и Хёна. Высокий, гибкий, с бледно-ледяным лицом и аккуратно расчесанным пробором. От него постоянно пахло французскими духами. Своим правом убивать он пользовался в полной мере, не щадя никого. Однажды он взял двух судетских немцев, лично отвел их на «Индустригоф» и хладнокровно расстрелял одного за другим. Он специализировался на массовых расстрелах русских граждан. Первой его групповой жертвой были 20 заключенных. Только в 1945 году он лично провел 24 расстрела, участвовал в 197 расстрелах и 13 повешениях.

Не менее зловещую фигуру в лагере представлял собой начальник «Целленбау» хауптшарфюрер СС Курт Эккариус.

Он весь преображался, когда поступало распоряжение о каком-либо новичке «Целленбау»:

— Применить зондербехандлюнг![7]

Эккариус любил подолгу стоять возле жертвы, подвешенной на крюке, с вывернутыми назад руками, и наблюдать, как истязаемый скрипит зубами.

— Ничего, ничего. Поскрипи еще, — спокойно говорил он.

Для порок он запасал специальные трости из орехового дерева. Сами избиваемые должны были считать удары. Если жертва в муках сбивалась, счет начинался снова. Человек, обреченный на подвешивание, сам рыл у яму и устанавливал столб, на котором корчился потом часами.

Самым легким наказанием в «Целленбау» считался «нормальный» арест на 28 суток в затемненном помещении. Далее шел «средний арест» на 42 дня с питанием один раз в трое суток. Самым тяжелым был «строгий» арест на такое же время в камерах без света; там узников приковывали цепью к холодному бетонному полу с таким расчетом, чтобы они не могли пошевельнуться. Применялись и «экстра»-наказания, когда люди умирали, стоя в узких каменных колодцах. В «Целленбау» попали однажды два высших английских офицера. Они были прикованы к полу в темном карцере, где томились полгода до момента казни. Однажды Эккариус выстроил узников «Целленбау» и на глазах у всех расстрелял 96 голландцев. Этот выродок любил подолгу мучить свои жертвы, применяя медленное умерщвление на виселице.

Единственным «интеллигентом» среди полуобразованной верхушки лагеря был главный врач хауптштурмфюрер СС Хейнц Баумкёттер. Это он и его помощники подписывали не глядя списки больных и слабосильных, которые, по мнению блокфюреров-эсэсовцев, подлежали уничтожению как «ненужный человеческий хлам».

Каждого невольно бросало в дрожь, когда он видел блудливо бегающие глаза на узком, с горбатым носом, лице Баумкёттера.

Он лично присутствовал на всех расстрелах, повешениях, при удушении газом, наказании на «козле» или посылал своего представителя. Он знал, что отопление