Создание человека - Кеннет Уокер
Успенский заговорил с нами о теме «сознания» с поразительной внезапностью. «Человек спит, — начал он. — Во сне он рождается, во сне живет и во сне умирает. Иными словами, жизнь человека — это сон, от которого он никогда не пробуждается, разве что на мгновение». Спустя все эти годы я не в силах вспомнить, как лично я воспринял это драматическое начало беседы Успенского о сознании, но, насколько я помню, оно не вызвало у меня сколько-нибудь сильного удивления. Оно меня не удивило, потому что я не в первый раз слышал утверждение подобного рода. Разве старый Чжуан-цзы не говорил почти то же самое за много веков до того, как это сказал Успенский? Я вспомнил одну из историй, рассказанных этим старым китайским философом, — историю, в которой он говорит, что заснул, сидя в своем саду, и в которой ему снилось, будто он — бабочка, порхающая туда и сюда. Затем он внезапно проснулся и обнаружил, что на самом деле он человек. Он заканчивает свою историю замечанием: «Теперь я не знаю, был ли я тогда человеком, которому снилось, что он бабочка, или же я сейчас бабочка, которой снится, что она человек».
И действительно, этот сноподобный характер нашей жизни чрезвычайно сбивает с толку очень многих людей. Еще большую путаницу вносит то, что на Западе слово «сознание» использовалось и до сих пор используется весьма вольно не только в обиходной речи, но и теми, кому следовало бы разбираться лучше, — некоторыми психологами. Сознание — это не мысль, не эмоция и не какая-либо другая функция, это осознание самих себя. Мысль часто возникает внутри нас без малейшего нашего осознания этого. Может существовать и сознание без всякой мысли, и это сознание без мысли есть описание всех высших состояний сознания. Именно механический поток ассоциативного мышления, непрерывно идущий внутри нас, является одним из главных препятствий для достижения нами более высокого уровня сознания. Но об этой борьбе за достижение более высокого уровня осознания подробнее придется сказать позже.
Говоря о сознании, Успенский часто прибегал к сравнению со «светом». Он говорил, что мы живем на столь низком уровне сознания, что наиболее подходящим обозначением для него был «сон наяву». Для выполнения многих наших действий этого низкого уровня сознания было достаточно, но он не позволял нам осуществлять какой-либо реальный контроль над нашими функциями. Мы напоминали фабрики, полные рабочих, которым удавалось выполнять свою работу даже в полутьме, но которые работали бы гораздо лучше, если бы в рабочие помещения иногда впускали немного больше света. Успенский говорил, что лишь в редкие мгновения мы начинали осознавать свое существование и то, что мы делаем, думаем или чувствуем. Затем минуту или две спустя мы снова засыпали и работали, думали и чувствовали, не осознавая того, что происходило внутри и вовне нас самих.
Затем Успенский сказал, что для людей возможны четыре состояния сознания и что нам знакомы лишь два из них, а именно ночной сон и то, что мы называем состоянием бодрствования. Последнее он предложил называть состоянием «сна наяву». Выше этого уровня сознания находилось третье состояние, которого мы могли бы достичь особыми усилиями, чтобы «вспоминать себя». «Самовспоминание» связывалось с ярким ощущением нашего существования и с обострённым осознанием того, что происходит — как внутри, так и вне нас — в данный конкретный момент времени. Он говорил, что переживания «самовспоминания» или «прихода в себя» нередко возникали случайно. Особенно часто они могли происходить в детстве, ибо по мере того как мы взрослели и всё плотнее запирались в темнице своей Личности, эти случайные моменты пробуждения становились всё реже и реже. Тем не менее человек имел право обладать этим третьим состоянием сознания, которое было утрачено из-за неправильных методов воспитания и неверного образа жизни. Наш дневной сон не был естественным сном, подобным ночному, а скорее напоминал сон, наведённый на человека гипнозом или приёмом какого-то наркотика. Выше уровня подлинного самосознания существовали два высших уровня сознания, которые Успенский называл уровнями сознания, принадлежащими высшему эмоциональному и высшему интеллектуальному центрам. Он говорил, что свидетельства об этих двух высших уровнях сознания можно найти в трудах мистиков.
Описание сознания и его различных уровней, данное Успенским, произвело на меня сильное эмоциональное впечатление, ибо я понимал, о чём он говорит. Теперь, впервые в жизни, я получил удовлетворительное объяснение тому, что произошло со мной давным-давно, когда мне было около восьми лет. Прежде я уже описывал свой внезапный опыт переживания третьего состояния сознания, то есть состояния подлинного Самосознания, в книге под названием «Незваный гость» (The Intruder), которая ныне уже не переиздаётся. Как и большинство спонтанных переживаний третьего уровня сознания, оно пришло ко мне неожиданно и, по-видимому, случайно. Ниже приводится мой рассказ об этом, как он был ранее изложен в «Незваном госте» (The Intruder):
Поводом послужила поездка моей семьи в гости к некому мистеру Бушби, жившему в Растингтоне. Удобный и респектабельный экипаж, весьма кстати носивший название «виктория», был нанят для того, чтобы доставить моих родителей, мою сестру и меня из Литлхэмптона в Растингтон. Визит к мистеру Бушби всегда сулил нам приятную поездку, ведь этот старый сквайр жил в большом доме на окраине деревни Растингтон — доме, окружённом многими акрами садов, парка и пастбищных земель. Можно было сходить в коровники и смотреть, как коровы с плеском пускают струи пенистого молока в вёдра, или же побродить по саду и найти пруд, где можно было увидеть золотых рыбок, обмахивающихся плавниками под укрытием нависающих камней. Разрешалось даже