Создание человека - Кеннет Уокер

Мы знаем, что «я» существует, но не знаем, что оно такое. Мы не можем также надеяться когда-либо познать «я» посредством мысли, поскольку мысль есть часть потока психических состояний, принадлежащих к области не-я.

Затем Шанкара советует тем, кто ощущает потребность в определении истинного и высшего «я» (как ощущал ее я), представить его в понятиях чистого Недифференцированного Сознания. Он утверждает, что это Сознание останется незатронутым даже тогда, когда «тело» обратится в прах, а «ум» полностью исчезнет.

Подобно тому как человек ошибочно смотрит на свое тело, находящееся в солнечном свете, как на обладающее свойством света, точно так же он смотрит на интеллект, когда тот пронизан отражением чистого Сознания, как на «Я» или «Свидетеля»... «Я» отождествляется со всем, что видится в мире. Именно по этой причине невежественный человек не знает, что он есть Брахман.

Описание «я», данное Шанкарой, полностью удовлетворило меня, и про себя я заменил официальный термин Успенского «самовспоминание» термином «самореализация». Я также обнаружил множество описаний опыта «самовспоминания» у писателей и поэтов. Карлейль, Вордсворт и Теннисон — все они оставили свидетельства об определенных мгновениях в своей жизни, когда уровень их самосознания поднимался выше привычного уровня, так что им открывалось мимолетное видение чего-то гораздо более реального, нежели грезы и пустая болтовня их собственных личностей. Здесь по этому поводу я процитирую только Карлейля. Он описывает свой опыт подъема уровня своего сознания следующим образом:

Бывают времена — часы размышлений, сладостные и всё же ужасные, когда в изумлении и страхе задаёшь себе этот безответный вопрос: «Кто я — то существо, что способно сказать „Я“?» Мир с его шумным торжищем отступает вдаль; и сквозь обои и каменные стены, сквозь плотные ткани Торговли и Государства и все живые и безжизненные покровы (Общества и Тела), которыми окружён твой опыт, — взор устремляется в пустоту, и ты остаёшься наедине со Вселенной и общаешься с нею, как одно таинственное Присутствие с другим.

Это превосходное описание случайного повышения уровня сознания, и единственная удивительная черта в нём — это использование слова «ужасный» в первом предложении. Имел ли Карлейль в виду «внушающий благоговение», то есть нечто, заслуживающее уважения? Или же он действительно испугался, когда на мгновение или два его обычное повседневное «я» сменилось тем гораздо более великим «Я», которое индусы пишут с заглавной буквы «S», — «Я», способным общаться со Вселенной? Он, несомненно, удивился, когда это произошло впервые, но если бы он упорствовал в своих медитациях, если бы сознательно искал этих мгновений единения с чем-то неизмеримо более великим, чем его собственная мелкая личность, всякий страх исчез бы.

Что представляет собой это Великое «Я», которое появляется в такие моменты и озаряет мелочность повседневного «я»? Индусы называют его Атманом, а буддисты иногда именуют его Свидетелем. Это чистое Сознание без мыслей, форма Сознания, в которой привычные субъектно-объектные отношения полностью утрачиваются и в которой вещи воспринимаются непосредственно. Оно озаряет то, что веданта называет: «Все иллюзорные сущности от внешнего объекта до внутреннего „эго“ или пустоты». Веданта подразделяет не-«Я» на пять кош, или оболочек, таких как грубая физическая оболочка тела, оболочка ума, оболочка буддхи, или разума, и оболочка блаженства. Они называются оболочками, потому что скрывают Атман, или истинное «Я» внутри человека.

Я обратился к веданте потому, что в системе Гурджиева нет точных терминов для определения того, что находится внутри человека и открывается в моменты высшего сознания. Нет сомнений и в том, что Гурджиев и его собратья — искатели истины почерпнули большую часть своей философии и психологии из индийских источников. Например, «система» рассматривает всё в человеке, в том числе такие более тонкие его свойства, как ум, как состоящее из более тонких форм материи. Тем самым она согласуется с адвайтой, или недуалистической философией Шанкары, — философией, утверждающей, что все коши человека образуются из видоизменений пракрити, или первоматерии.

Но куда важнее, чем поиск подходящей терминологии для описания высших уровней сознания, получить реальный опыт того, что происходит, когда мы на мгновение или два отстраняемся от постоянной болтовни внутри нас и устанавливаем контакт с тем величественным внутренним Безмолвием, которое индусы называют «Сознанием без мыслей». Именно к этому призывал нас Успенский, когда говорил нам наблюдать за изменениями, происходящими в уровне сознания на протяжении дня. Его указания на этот счёт имели для меня огромную практическую ценность. До тех пор я принимал своё сознание как нечто само собой разумеющееся. Но теперь я сделал поразительное открытие: я крайне редко «осознавал» себя и то, что делал. Я обнаружил, что в один момент мой внутренний мир представлял собой хаос грёз, старых воспоминаний, внутренней болтовни и сменяющих друг друга картин, а затем совершенно внезапно вся эта сумятица утихала и я «приходил в себя» точно так же, как «приходили в себя» мои пациенты, когда анестезиолог снимал наркозную маску с их лиц. Я был поражён огромными колебаниями, происходившими в течение дня с тем достоянием, которое до тех пор считал в себе более или менее постоянным, — моим собственным сознанием.

Рассуждение Успенского о значении слова «сознание» также оказалось для меня весьма полезным. Слово «сознание» происходит от латинского глагола «conscire» — «знать вещи вместе», и та степень, в которой мы способны соотносить несколько вещей друг с другом, даёт нам ещё одно мерило нашей осознанности. Чем более мы сознательны, тем большее число вещей способны видеть одновременно. Это имеет для нас огромное значение, поскольку видеть вещи вместе означает, что мы способны постигать их взаимосвязь.

Позднее я смог лучше понять медицинские аспекты изменений, происходивших в уровне моего сознания в часы бодрствования. В своей книге «Живое время», опубликованной в 1925 году, Морис Николл обращает внимание на неврологические следствия колебаний, происходящих в уровне сознания человека. Он начинает с указания на то, что с точки зрения невролога центральная нервная система человека представляет собой структуру, образованную множеством различных группировок нервных клеток, и все они тесно связаны между собой, и все играют надлежащую роль в функционировании этой великой иерархии нервных клеток, известной как центральная нервная система. Над всеми этими многочисленными различными группировками нервных клеток в данной системе главенствует наивысшая группировка из всех, а именно группа нервных клеток,