Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Он поселился в отеле «Клифтон» — «Жемчужине Волшебного города» — два часа назад, этим тёплым днём в начале июня 1957 года. Номер на втором этаже сиял чистотой, а из окна открывался приятный вид на бурлящий, могучий город, выкованный из железа. «Клифтон» был настоящим образцом роскоши: багряно-жёлтое убранство, роскошные ковры, дорогая глянцевая керамическая плитка, тёмная кожа; чистый сандаловый запах богатства, прохлада воздуха, доступного немногим. Он приехал на три дня за счёт фирмы, и всё было бы безупречно, если бы не таблички «Приносим извинения за неудобства: идёт ремонт» и довольно раздражающий стук молотков и грохот дрелей с мезонина. Там что-то делали с потолком, ставили новые люстры, занимались высоким белокаменным сводом с завитками сусального золота, а заодно чинили окрашенное под золото ограждение, украшенное врезными медальонами — как предположил Янси, с греческими богами и богинями.
Он вытянул ноги и наслаждался мгновением. У него был новенький «шевроле», предоставленный фирмой. Были отличные костюмы, доверие отдела сбыта и уверенность, что умение продавать дано ему от рождения. Свою работу он выполнял очень хорошо. В Бирмингем он приехал впервые с тех пор, как получил новый участок — Миссисипи, Алабаму, Джорджию и северо-западный выступ Флориды, — и намеревался добиться, чтобы к началу осенних заказов каждый универмаг города торговал рубашками марки «Вангард».
Девочка взяла отца за руку, и они пошли навстречу женщине в шляпе с перьями, которая пересекала вестибюль. За ней негр-носильщик катил тележку, доверху забитую пакетами с покупками. На освободившемся кресле осталась газета с портретом Большого Джима Фолсома на первой полосе — в воображении Янси всё ещё забрызганная кровью.
Тремя днями раньше Янси ехал по просёлочной дороге южнее Джексона, опустив стёкла. Просёлочные дороги ему нравились. На них можно было действовать с толком. В утренней жаре сквозь сорняки шла негритянская девочка в кремовом платье. Лет одиннадцать? Едва ли старше. В руках она несла бумажный пакет. Пока она шла, из высокой травы вокруг её ног взлетали маленькие жёлтые бабочки.
— Привет, милая. Кажется, я заблудился. Не подскажешь, какой здесь ближайший городок?
А когда она ответила, он улыбнулся своей яркой, лучезарной улыбкой торгового агента.
— Так я как раз туда и ехал. А где-нибудь поблизости можно купить мороженое? В такой жаркий день я бы с удовольствием поел мороженого, а ты?
Иногда дело не шло. Иногда стоило ему заговорить, как он уже знал: не получится, — и тогда просто улыбался, приподнимал фетровую шляпу, если был в ней, и ехал дальше. Красавцем его не назовёшь, да и на животе набралось несколько лишних фунтов, но лицо у него было мальчишеское, с полными щёками, а волосы песочного цвета норовили торчать вихрами, что придавало ему ещё более юношеский вид. Под светлыми бровями смотрели большие голубые глаза. Глаза на лице, вызывавшем доверие. Это он понял ещё в самом юном возрасте.
И всё-таки иногда дело не шло. Да и негритянские девочки ему не слишком нравились, он предпочитал маленьких белых блондинок или девочек с волосами цвета осени. Но на просёлках брал что попадётся. Только не с велосипедом… слишком хлопотно.
Часто хватало простого разговора о мороженом: описать его так, словно оно уже тает у них во рту, дать им почувствовать его вкус и запах; если он чуял, что мороженое не сработает, переходил на конфеты или кока-колу; а можно было и вовсе обойтись без этого — предложить двадцать пять центов, чтобы сели в машину и показали дорогу до ближайшего городка, а потом отвезти их куда нужно. Пару раз из-за машин шерифа он едва не попался… настолько близко, что даже задумался, стоит ли продолжать охоту. Но да, конечно, стоило! Ведь в этом отчасти и заключалось испытание, да и всё равно нельзя запретить солнцу вставать и садиться, нельзя запретить Чарльзу Янси из Мейкона, штат Джорджия, заниматься тем, что ему по душе.
После того как негритянская девочка была избита до потери сознания, изнасилована и задушена шнуром для занавесок, купленным за двадцать центов в антикварной лавке в Тьюпело рядом с магазином мужской одежды «Стэгг», Янси бросил её тело в лесу, в тупике одной из тех грунтовых дорог, которые ведут в никуда. Поправил одежду, сел в свой новый «шевроле» и на две ночи остановился в мотеле «Южная гордость», сразу за границей Алабамы, пока объезжал местных торговцев и продвигал товар. В мотеле был приятный бассейн и полосатый навес над шезлонгами. После полудня управляющий выходил к бассейну и разрезал для постояльцев арбуз.
Всё дело в том, что Янси знал: никто ничего не заподозрит. Никому и в голову не придёт, что ему нравится именно эта «работа». Да и с чего бы? Открытое, дружелюбное лицо, ослепительная, располагающая улыбка. А если дело принимало совсем скверный оборот, у него всегда оставался выход. Шестое чувство работало безотказно. Никто ничего не узнает.
И в этом тоже заключалась часть удовольствия.
Вот он и сидел среди всей этой упоительной роскоши. На завтра у него были назначены встречи с закупщиками мужской одежды в нескольких городских магазинах, а на завтрашний вечер — главный пункт программы — ужин здесь, в ресторане «Старая плантация», с Гэвином Грейсоном, ведущим закупщиком из универмага «Лавменс» в самом центре города. Янси не сомневался, что их первая личная встреча пройдёт с ошеломительным успехом и он сполна докажет, что не напрасно получил территорию, за которую вовсю боролись другие агенты после того, как Даррил «Динамит» Фостер скончался от сердечного приступа в сорок восемь лет.