Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Через некоторое время, когда стук и сверление сверху окончательно его допекли, он решил, что пора подняться в номер, сделать несколько звонков, подтвердить встречи и «напомнить о себе» — а может, и немного вздремнуть, после чего привести себя в порядок к ужину. Одеваться к ужину он любил: хороший костюм и свежая рубашка «Вангард» из чемодана всегда приходились кстати. Он пересёк красивый вестибюль, миновал дубовые двери «Таверны полковника» и вывеску: «Джонни Макферрин и его „Джентльмены кантри“. Музыка и танцы каждый вечер в зале „Магнолия“».

Широкая лестница с жёлтой ковровой дорожкой и гладкими перилами из красного дерева плавно поднималась на мезонин. Янси прошёл дальше, к лифтам. Тут его подстерегала ещё одна досадная мелочь: левый лифт стоял закрытым, а перед ним на тонкой металлической стойке красовалась всё та же табличка: «Приносим извинения за неудобства: идёт ремонт». Кнопку вызова правого уже нажали — кабину поджидали седовласый мужчина почтенного вида в синем костюме из жатой ткани и двое джентльменов помоложе.

Лифт подошёл, дверь отъехала в сторону, и из кабины вышли мужчина, женщина и двое маленьких мальчиков. Негр-лифтёр был одет в безукоризненно отглаженную жёлтую форму с багряной отделкой; на нагрудном кармане, рядом с именной табличкой «Ричард», вышитая багряной вязью красовалась буква «C». Над его головой, почти неслышно жужжа, гонял воздух маленький вентилятор.

— Ричард, — сказал Янси, когда лифтёр потянул блестящий латунный рычаг и кабина пошла вверх, — наверняка этим джентльменам, да и мне тоже, хотелось бы знать, сколько ещё продлится ремонт? Я вот о чём: по ночам-то они не будут стучать?

​— О нет, сэр, — ответил Ричард. Это был худой, исполненный достоинства человек лет за шестьдесят, с ореолом седых волос. — Они заканчивают около пяти и работают только на мезонине.

— Второй лифт сломан? — Голос пожилого джентльмена звучал так, будто его обладатель готов был откусить младенцу голову. — По-моему, мы ждали слишком долго. За такие деньги мы вообще ждать не должны!

— Да, сэр, я понимаю, — сказал Ричард. Янси отдал ему должное: за столько лет лифтёр научился мастерски успокаивать недовольство постояльцев, которое только подогревалось южной жарой. — Там перекладывают плитку на полу. Скоро должны закончить. Второй этаж, сэр.

​— Чёрт знает что, в таком-то дорогом отеле… — всё ещё ворчал пожилой джентльмен, но Ричард уже закрыл внутреннюю решётку и наружную дверь. ​Чарльз Янси шёл по тихому коридору с роскошным ковром: багряные квадраты на жёлтом поле. Стены были белые, двери белые, номера на дверях — из начищенной латуни. Как говорится, жизнь удалась. Подходя к номеру 229, он вынул из кармана ключ, вставил в замок, повернул и услышал приятный щелчок, впускавший его в царство избранных…

…и вдруг ощутил чьё-то присутствие совсем рядом, словно кто-то шёл за ним и вот-вот наступит ему на пятки.

Он обернулся.

Футах в восьми от него стояла маленькая девочка и просто смотрела. Её лицо ничего не выражало.

Янси даже немного растерялся: он и не подозревал, что сзади кто-то идёт, а уж тем более… тем более светловолосая девочка с мягкими золотисто-карими глазами. Лет десяти, наверное… миниатюрная, очень хорошенькая и беззащитная… как раз в его вкусе.

К нему вернулся голос.

— Привет.

Она не ответила. Глаза не отрывались от него, но лицо по-прежнему оставалось пустым.

— Здесь мой номер, — сказал он и открыл дверь. Взглянул на прекрасную обстановку и большое панорамное окно. — А твой где? — спросил он девочку, но, повернувшись, уже не увидел её.

В обе стороны коридор был совершенно пуст.

Из груди у него вырвался короткий, судорожный вздох. Что за чертовщина, разрази её гром?.. — подумал он. Куда она делась? Только что была здесь, а в следующую секунду…

Зашла в соседний номер? Нет. Не могла: он не слышал, чтобы дверь открывалась и закрывалась.

Дьявольщина какая-то! На ней было бледно-зелёное платье с белыми оборками на манжетах и воротнике, а волосы завиты в локоны, спадавшие на плечи. Он, кажется, помнил учительницу из старших классов с точно такой же причёской. Много лет назад. Теперь так уже не носили. Впрочем, для фермерской дочки сойдёт, а у многих здешних фермеров кошельки набиты деньгами от кукурузы и хлопка. Чёрт знает что!

Он вошёл в номер, закрыл дверь на ключ, снял туфли и пиджак и опустился в мягкое кресло у окна, откуда была видна бирмингемская улица. Телефон стоял на столике рядом, и Янси принялся обзванивать магазины мужской одежды, подтверждая завтрашние встречи. Но даже когда он пускал в ход свой бодрый, наигранно-улыбчивый голос торгового агента, из головы не выходило пустое лицо девочки и эти тёмные глаза, которые всё смотрели… смотрели… смотрели.

А потом взяла и исчезла.

— Простите? — спросил Филлип Мейс из магазина «Регал» в Хоумвуде.

— Что такое? — отозвался Янси.

— Вы сказали: «А потом взяла и исчезла».

— А. — Янси слегка выпрямился в кресле. — Извини. Наверное, думаю вслух. Сам не знаю, Фил. День был долгий.

«Слетаешь с катушек, приятель», — сказал он себе.

— Отдохни хорошенько в своём шикарном отеле.

— Собираюсь, только ты же знаешь нас, агентов… слишком много отдыхать нельзя, а то кто-нибудь сожрёт мой кусок пирога.

Он сделал ещё два звонка. Во время второго — с Виком Беллахардо из магазина «Современный мужчина» в Сентер-Пойнте — пришлось прерваться: ему показалось, будто что-то негромко стукнуло в дверь. Но звук больше не повторился; Янси окончил короткий разговор — и дело с концом. Потом он сидел, подставив лицо солнцу, смотрел на машины внизу и думал, что светловолосая девочка — как раз в его вкусе… идеально подходит для того,