Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью - Елена Георгиевна Ковальская

Потом вообще перестали отмечать дни рождения дома. Собирались у бабушки. Естественно, без него.

Так проходило все детство и подростковый возраст. Потом, лет примерно в пятнадцать-шестнадцать, мы с ним сильно поссорились. И дело дошло до драки. Я об его голову разбила глиняный горшок. Вся в слезах, я хотела уйти из дома, но он меня не пускал. Я в двери, а он – за шкирку, и обратно. Мне пришлось позвонить дяде. Когда дядя приехал, то он даже не вышел. И я уехала к тете. Потом ходила, всем говорила, что если бы я не была в дубленке, то видно было бы синяки. После этой драки мы договорились, что не будем общаться вообще. И мы стали ходить тихо мимо друг друга, не общаясь, не здороваясь, не говорили ни одного слова. Иногда он приглашал к телефону, если кто-то мне звонил. Сталкиваясь на улице, возле подъезда, мы молча проходили мимо друг друга, на что удивленно смотрели соседи. Так прошло семь лет.

Вообще я человек замкнутый, стеснительный. У меня были проблемы в общении. И вообще жизнь казалась дерьмом. В универе я выпадала из группы. Если они куда-то собирались, то я придумывала разные отмазки. А на большой перемене начинала что-то упорно читать или записывать. Я понимала, что надо что-то менять. И почему-то мне казалось, что мне надо встретиться с моим родным… (пауза. Мадина быстро выходит из аудитории)

Угаров: Ну… Давайте я дочитаю. Абсолютно понятна сейчас логика поведения. (вздыхает) Так. Сейчас я найду, где…

«…что мне нужно встретиться с моим родным папой, которого я ни разу не видела, только на фотографиях в ЗАГСе с мамой. Я долго зрела. И в очередной депрессии, не задумываясь ни о чем, набрала его номер.

Я: Привет, это Мадина.

Он: А-а, да, Мадина, здравствуй.

Я: Ты сейчас не занят, к тебе можно прийти?

Он: Тебе что-то надо?

Я: А надо, чтобы было что-то надо?

Он: Конечно, нет. Приходи. Просто так приходи.

Я приехала с тортиком. Мы сели в тесной кухне. Начали пить кипяток, так как чая у него не было. Он начал смотреть в шкафчиках, не завалялось ли чего, но они были абсолютно пустые, стояла только сода. И у него было немного кураги. Мы долго о чем-то общались. Мне все время почему-то хотелось его задеть. И разговор зашел про гостей. И тут я спросила: «А почему ты к нам не заходил?»

Он: Да что-то времени не было.

Тут я резко начала плакать навзрыд.

Он: Мадина, что случилось?

Я, еле проговаривая слова: Ну разве это ответ – «да что-то времени не было»?

Он, сжав зубы, смотрел в стену: Прости, прости.

Мы пошли курить, на балкон мы шли через зал. Он был большой и пустой. С одной стороны стоял компьютерный стол, с другой – полка с книгами, всякие про философию, буддизм и все такое. И маленькая бумажечка, на которой были записаны всякие слова, типа «веды». В общем, потом пошли разговоры ни о чем, частые курения. Я уехала.

На следующий день я поехала покупать котенка. За три дня до этого у нас умерла собака. Я приехала с котенком домой, показала маме, потом зашла в комнату Ербола и сказала… (Ербол – это отчим). Зашла в комнату Ербола и сказала: «Хочешь посмотреть?»

Он: Что?! А-а-а, кошка, что ли?

Обнял меня и понюхал. После этого у нас начались непрекращаемые общения. Мы общались ночи напролет. Когда я посмотрела передачу с Гордоном про «Все умрут, а я останусь», то захотела стать режиссером. И через пару дней Ербол подарил мне камеру. Я начала снимать. Покупал разные диски с фильмами, Тарковского «Андрей Рублев». Дал книгу «Алиса в Стране чудес», которую я до сих пор так и не прочитала. Я стала более открытой и чувствовала, что начинаю находиться в жизни. (Мадина возвращается в аудиторию) Болезнь, которая была с детства и на которую тупые врачи прописывали всякие мази и лекарства, начала улучшаться».

Я понимаю, Мадина, что это ваша история, и… Мы ее отстраняем, да? И рассматриваем уже как историю, принадлежащую нам всем.

Интересная вещь, которая меня заинтересовала. Она купила котенка, зашла в комнату и сказала: «Хочешь посмотреть?» Казалось бы, немотивированно. Но. Это оказалось точкой слома. Это мотивированно, потому что к тому моменту произошло накопление. Накопление произошло через встречу с отцом. Ербол, он совершенно не знал, что она… была там. И у нее произошло накопление. И вдруг, ни с того ни с сего человек входит – количество вопросов у героя, оно тоже интересно. Вот.

Странная вещь, мне понравилась: Мадина посмотрела фильм «Все умрут, а я останусь», захотела стать режиссером, и отчим подарил ей камеру. На этом я развеселился – потому что фильм кончается словами: «Мама, папа, идите на хуй». (смех в аудитории, Угаров смеется) Если это соединить, то становится весело и… И понятно, что отношения хорошие между людьми. И вообще, хорошая работа.

Дальше. Маруся Сыроечковская.

Сыроечковская: Это я.

Угаров: Фамилия замечательная! Прочитайте свой текст.

Сыроечковская: Я плохо запоминаю числа. Они моментально вылетают у меня из головы. Я все время забываю, сколько денег осталось на кредитке, а сколько я потратила. И от этого у меня постоянные проблемы. Но в тот день я точно знала, сколько у меня на карточке. Это была достаточно большая сумма – пятнадцать тысяч. Мне предстояло небольшое путешествие, и надо было снять эти деньги и обязательно купить спальный мешок.

Утро. Я подхожу к банкомату в «Азбуке вкуса» и с удивлением обнаруживаю, что у меня почему-то стало на четыре тысячи меньше. Что за хрень? Времени стоять у банкомата и тупо пялиться в монитор, уверенно показывающий «Одиннадцать тысяч ру», у меня нет. Надо ехать, покупать все необходимое к отъезду.

Бегу к метро, спускаюсь пешком по эскалатору, одной рукой держусь за перила, другой набираю отцу: «Пап, ты не мог бы через инет посмотреть, кто и когда снимал с моей карточки четыре штуки? Недавно?»

Успеваю проехать пару станций и даже сделать переход. По обе стороны от меня грохочут поезда, я бегу, надеясь успеть на свой. Папа перезванивает. Сквозь нарастающий гул я успеваю услышать: «Два часа назад кто-то перевел с твоей карточки четыре тысячи на