Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью - Елена Георгиевна Ковальская

Я замедляю шаг. Потом еще. Потом я останавливаюсь. Люди, толкаясь, обходят меня с разных сторон. Благодарю папу и вешаю трубку. И вдруг, почему-то только сейчас, до меня доходит, почему мой муж в последние пару месяцев выглядит, как героиновый торчок со стажем. Я вспоминаю, как он подолгу спит днем, его зрачки в точку и расчесы на лице, и как пару недель назад у меня пропал MP3-плеер и все золотые кольца. Когда я осознаю масштаб, мне становится как-то печально.

Набираю мужу. Абонент не абонент. Все ясно. Подходит мой поезд. Я решаю, что мне все-таки стоит купить спальный мешок, и не спеша захожу в вагон.

Все.

Угаров: Все, спасибо. А что, смотрите, а что с ним сейчас?

Сыроечковская: С ним? Он лечится.

Угаров: Он с вами?

Сыроечковская: Нет. Ну он сейчас в больнице.

Угаров: Угу. То есть это действительно зависимость? Ему нужны были деньги?

Сыроечковская: Угу.

Угаров: И вы узнали только в этот момент?

Сыроечковская: Ну да. Потому что он все время, там… Вдруг у меня все сложилось. Он постоянно странно выглядел, но я думала: «Ну не может он постоянно что-то там употреблять». Оказалось, может.

Угаров: Угу. Хорошая история. Классическая история, как по Аристотелю. История узнавания. Аристотель пишет, что история движется от незнания – к знанию. Человек не знает, что-то происходит, но постепенно у него складывается в голове что-то – и он узнает. Классическая аристотелевская история. В которой мне не хватает третьей части. Почему я начал спрашивать – где он, с вами, что? Мне не хватает третьей части – вашего изменения. Но это не беда, поскольку здесь довольно крупное событие. Вот здесь пример драматической точки: отец называет номер телефона, и она узнает этот номер. Это точка. А дальше ослабление идет, потому что мы уже поняли вместе с героиней, что произошло.

Вообще я вам советую из всех книжек по теории драмы не читать американских книжек вроде «Как написать хороший сценарий», потому что это глупость. Лучшая книжка – Аристотель, «Поэтика». Она маленькая, читается довольно трудно, но если ты туда включаешься, она потрясает. Два перевода существуют. Посмотрите эту книгу, там потрясающие формулировки, которых лучше не скажешь. Например, мое любимое: Аристотель пишет, какой длины должно быть произведение. Он определяет так: «Стоя на середине, ты должен видеть начало и конец». Согласитесь, что это гениальное определение! Потому что иногда смотришь фильм и думаешь: «Господи, что, с чего это начиналось?..» Нарушение пропорции. Ты должен держать в голове и то, и это, и это гармоничное расстояние.

Тема: «Кулички».

Упражнение: «Контакт»

Угаров: Однажды я был в Сибири с группой молодых драматургов. Мы изучали Сибирь с точки зрения художественного описания. И местные власти почему-то нам устроили встречу с ветеранами. (смех в аудитории) Что не входило в наши планы. Когда я услышал, а я был руководитель группы, начал кричать: «Вы сошли с ума! Мы уходим отсюда! Какие ветераны?!» Дальше я смотрю, а там стоят бабульки, такие, с орденами, и деды. И они так приоделись… Я думаю: так, мы не можем уйти, не можем, и все. И мы сели и стали слушать.

Что там происходило? Пришли ветераны, которые строили Красноярскую ГЭС, Дивногорск. Как строились их выступления? Они вставали и произносили совершенно затверженный кусок текста, который они еще при советской власти произносили – пионерам, делегациям, которые приезжали на эту Красноярскую ГЭС. Но! Между этим происходили интересные вещи.

Человеческая речь строится из словоблоков. (рисует на флипчарте) Вот, допустим, один словоблок. То есть одна тема долго-долго развивается, человек знает, про что говорить, и вот здесь она заканчивается. И человек переходит на второй словоблок. Рассказывает, как они работали день и ночь, падая от усталости. А вот здесь рассказывает, как они веселились, пили и гуляли, и любили друг друга, и как было весело в их молодости. Вот то, что нам рассказывали. Самое интересное происходило на стыках. Вот где тайна, вот где происходит наша работа. Видите стык? Здесь находится самое интересное у человека. Условно это можно назвать «пульпа». Как волокнистая ткань в зубе.

«Пульпа» – самое интересное. Это нормальная, обычная человеческая речь. Обстоятельства – «Я здесь, сейчас». В этих обстоятельствах порождается честное речевое существование человека. Это условное название – «пульпа», я не знаю, как иначе назвать это.

Когда мы берем интервью – с диктофоном, либо когда мы снимаем на камеру – то поначалу возникает разность речевая, и у нас воля на волю сталкиваются. Мы пытаемся достать сегодняшнюю, честную, нормальную, ежесекундную жизнь. А нам подсовывают жизнь протокольную.

На стыках у этих стариков проскакивало. Вот там потрясающе! Словоблоки – мы еще называем на сленге документальном «караоке», когда человек встает и начинает говорить: «Я в тысяча девятьсот бла-бла-бла…». «Караоке» кончается, дальше – бздынь! – и идет «караоке» номер два. Вот, нужно успеть попасть в интервал. У них это происходило время от времени. Вдруг один задумчиво говорит: «А мэр наш ворует!». (смех в аудитории) И все на него так: «Что такое, тс-с-с!» – «Да я так, просто», и переходил на новый словоблок. Или они про магазины в стыках говорили, про болезни, что поликлиника плохая, лекарства дорогие. А в официальных речах все хвалили: «Живем хорошо, нам всего хватает…».

Вот эту «пульпу» мы можем расширять. Люди ж хотят этого! На самом деле они хотят говорить, что чувствуют, но говорят, что нужно.

Каким путем расширять эту «пульпу»? Путем постановки в тупик, путем неожиданного, внепланового вопроса, путем перевода на совершенно постороннюю тему. И человек сбивается. Потому что у него есть внутренний сценарий разговора, а тут что-то идет не так.

Этой этой техникой хорошо Саша Родионов владеет. Я уже рассказывал про его знаменитый вопрос заводским рабочим: «Часто ли вы охуеваете?» Еще он на заводе к рабочим подходил и вежливо спрашивал: «Скажите, как работа на заводе изменила ваше тело?» (смех в аудитории) Один рабочий нашелся, показал руку, а там трех пальцев нет.

К чему я это говорю? Мы рассказывали свои истории. Теперь мы займемся разговорами с реальными людьми. Выйдем на улицу и на улице будем разговаривать.

Возможен устный вариант – когда вы слушаете, потом по горячим следам садитесь и быстро записываете. Этот вариант не самый точный, не документальный, но для упражнения он годится.

Второй вариант