Битва за Юкатан - Алексей Птица

— Сеньор президенте, мы делаем всё возможное. Федеральные войска постепенно сжимают кольцо. Британцы, наконец, перестали поставлять им оружие, королева Виктория запретила своим подданным торговать с повстанцами. К середине 1897 года несколько вождей майя: Хосе Мария Аке, Хосе Мария Кануль и Иларио Каб были убиты своими же людьми, заподозрившими их в предательстве, по другим сведениям, это сделал некий человек, которого все знают, как Тень Кукулькана. Это говорит о том, что среди них начался раскол.

— Раскол — это хорошо, — удовлетворенно сказал Диас, подходя к столу и садясь в кресло. Слова о Тени Кукулькана он пропустил мимо ушей, посчитав это блажью. — Но этого недостаточно. Я хочу, чтобы эта война скорее закончилась. Причем так, чтобы майя больше никогда не смогли поднять головы. Мы создадим отдельный федеральный округ на той территории и отделим их от остального Юкатана. Не сразу, может, через несколько лет, но я уже думаю об этом. Пока же скажите мне: что мешает нашим войскам взять Чан-Санта-Крус?

— Нехватка людей, сеньор президент, — ответил Берриосабаль, и его голос стал тише. — У нас всего шестнадцать тысяч солдат на всю страну, и половина из них — это призраки в отчётах. На Юкатан мы отправляем лишь малую часть. Индейцы могут выставить до десяти тысяч воинов. Им не нужна регулярная армия, им достаточно хорошо знать каждую тропу.

— Да, — кивнул Диас. — Я знаю, что наша армия — это бумажный тигр. Но я не могу позволить себе увеличивать её — это станет означать, что я боюсь. А если я покажу свой страх, меня съедят. Генералы, губернаторы, эти проклятые сьентификос… все они только и ждут, чтобы я ослабил хватку. Я не дам им этого повода, и ты, Фелипе, в этом мне поможешь.

— Да, сеньор президенте, я ваш верный слуга и исполнитель. Но вы можете отдать приказ о добровольных формированиях. Например, асьендадос, и пусть они воюют вместо федеральных войск.

— Я подумаю, хотя, почему бы и нет? Пару тысяч они выставят?

— Думаю, что нет, не больше тысячи.

— Хорошо, пусть воюют. Я даю разрешение. А в случае победы каждый получит вознаграждение в виде надела земли. Скажем, по одному акру на человека.

— Понял, сеньор президенте.

— Да, напомни мне, кто там сейчас губернатор?

— Карлос Мачадо, сеньор президенте.

Диас усмехнулся, и в его усмешке скользнула холодная ирония.

— Карлос Мачадо? Он из «Божественной касты», и наверняка думает, что Юкатан принадлежит ему, а не Мексике. Он нажил состояние на хенекене и считает себя неприкасаемым. Но забывает, что я президент, а он всего лишь губернатор. Я слышал, он хочет переизбираться. Пусть попробует. Я уже дал понять, что его время прошло. В этом году он уйдёт, и я подыскиваю ему замену.

— А кого вы видите на его месте, сеньор президенте? Это мне важно знать для понимания того, что произойдет дальше с Кастовой войной, ведь от губернатора Юкатана очень многое зависит.

— Есть несколько кандидатов. Но это неважно, — отрезал Диас. — Важно лишь то, что Юкатан должен оставаться под контролем. Хенекен — это не просто волокно. Это деньги. Американцы платят за него хорошие деньги, и я не позволю, чтобы местные асьендадос диктовали мне условия. В 1890 году они вывезли 28 тысяч тонн сизаля на четыре с половиной миллиона долларов. К концу десятилетия экспорт вырастет в разы. И я хочу, чтобы эти деньги шли через Мехико, а не оседали в карманах местных олигархов.

Берриосабаль кивнул. Он знал, что президент прав. Хенекеновая лихорадка изменила Юкатан, и Мерида стала городом миллионеров. Но эта же лихорадка породила и «Божественную касту», которая считала себя хозяевами полуострова и не желала делиться властью с центром.

— Что касается войны, — продолжил Диас, и его голос стал жёстче, — я хочу, чтобы вы подготовили план на 1898 год. Мы начнём систематическое патрулирование реки Ондо, а затем отправим генерала Игнасио Браво с достаточными силами, чтобы покончить с противостоянием раз и навсегда. Пусть майя знают: Диас не прощает тех, кто стоит на пути прогресса. Война должна быть выиграна не на поле боя, а в умах людей или в их карманах. Ты же мне его рекомендовал, не так ли?

— Да, сеньор президенте, он настоящий генерал!

— Вот и отлично, готовь план на утверждение, но не затягивай с этим, понял?

Берриосабаль молчал, переваривая услышанное. Он знал, что президент редко говорит так откровенно, и понимал, что эти слова не просто размышления, а приказ.

— Я подготовлю план, сеньор президент, — сказал он, поднимаясь, — и сразу же представлю вам его.

Диас кивнул и снова повернулся к окну. За стенами дворца уже вовсю бурлила дневная жизнь Мехико, звуки которой не долетали внутрь дворца. Он думал о Юкатане, о майя, о сизале и о том, как удержать всё это в своих руках. Он надеялся, что 1898 год станет переломным для него, для страны и для войны, которая длилась уже полвека. Что же, он сломит всех, и его имя прогремит на все времена и по всей Латинской Америке!

* * *

Нью-Йорк, офис фирмы «Evans Co.», 1896 год. В просторном кабинете с видом на залив сидят трое: миссис Розали Эванс, вдова покойного, поверенный фирмы, мистер Сэмюэл Барнс, сухой, педантичный мужчина с неизменным моноклем, и молодой племянник покойного, Уолтер Эванс, недавно прибывший из Бостона, чтобы «разобраться в делах дяди». На столе разложены документы, карты Юкатана и последние биржевые сводки.

— Тридцать тысяч тонн сизаля, — произнесла миссис Эванс, откладывая в сторону лист с цифрами. Её голос звучал ровно, но в нем чувствовалась усталость. — В 1890 году мы вывезли двадцать восемь тысяч, и вот уже к концу десятилетия цифра растет. Американцы покупают восемьдесят процентов всего, что производят на Юкатане, и мы могли получать с этого гораздо больше, если бы не эти проклятые асьендадос с их «Божественной кастой». Но теперь… теперь мужа нет, и я не знаю, хватит ли у меня сил одной справиться с этой махиной.

— Мы можем продолжать бизнес, тётя Розали, — ответил Уолтер, молодой человек с цепким, деловым взглядом. — Но для этого нам нужен свой представитель на месте, в Мериде. Кто-то из бывшей команды дяди, тот, кто хорошо знает этих людей, их игры и их слабости. Дядя всегда говорил, что