Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

— Это весьма ценно, — кивнул Лански.

Капоне отпил еще виски, обдумывая услышанное. На самом деле предложение было гораздо более выгодным, чем он изначально думал. Нет, все-таки у Лански голова варит, не зря он притащил сюда этого парня. Да и этот умен.

Половина алкогольного производства Канады, и не войной это захватить, а через альянс. Не убивать, не стрелять ни в кого. Тем более что этот парень умен, всех в этой северной стране знает, и в целом может оказаться очень полезен.

Если все сложится удачно…

Капоне посмотрел на Мейера. Пожалуй, Бронфман мог бы стать для Капоне тем же, кем Мейер был для Лаки. Финансовым партнером, который умеет считать цифры быстро и точно.

А при всей силе и решительности Капоне, с этим у него были проблемы. И в окружении умные парни, конечно, были, но с Бронфманом никто из них не сможет сравниться.

Капоне пододвинул к себе пустые бокалы, разлил еще, после чего сказал:

— Ну. Тогда выпьем за это.

— Выпьем, — кивнул Бронфман и улыбнулся.

Костелло позвонил мне рано утром, домой, что само по себе было необычно. Обычно он предпочитал звонить в клуб, когда я уже более-менее разберусь с делами. К тому же, несмотря на то, что у него самого не было детей, он был очень деликатным в этом плане парнем. Да, пусть я перенес телефон к себе в кабинет, но трезвонил старый аппарат все равно на весь дом, и мог разбудить ребенка.

— Чарли, приезжай ко мне в офис, — проговорил он. — И побыстрее, если сможешь.

— Что-то случилось? — вырвалось у меня. Вопрос на самом деле глупый, если уж он зовет меня, значит, что-то в действительности случилось.

— Не по телефону, — ответил он. — Приезжай быстрее.

И повесил трубку. Я решил пренебречь сегодня бритьем и укладкой волос, быстро оделся и спустился вниз. Марчелло уже ждал меня там с машиной, когда я сказал ему, что мы едем в офис Костелло, он не удивился, хотя явно ожидал другого.

Возле офиса, как обычно, было много охраны. После того случая с гранатой, когда Фрэнку пришлось менять стекло и делать ремонт, бдительности он не терял, и окружил себя защитой. Я тоже это сделал — умирать не хотелось.

А вот секретарши на месте не оказалось, что меня удивило. Я вошел в его кабинет, Фрэнк сразу же поднялся, и вместо того чтобы протянуть мне руку, принялся выкладывать на стол бумажные пакетики, аккуратно расставляя их в ряд.

— Что это? — спросил я, подходя ближе.

Развернул один из свертков и увидел внутри белый порошок. В общем-то, ответа не требовалось, было и так все понятно.

— Героин, — прямо ответил Костелло. — Собрали за последнюю неделю в разных частях города. Вот, смотри, — он указал на первый. — Это из Гарлема. Это из Ист-Виллиджа. Это из Нижнего Ист-Сайда. Этот из Бруклина. И еще два из Бронкса.

Я посмотрел на эти пакетики и почувствовал, как внутри поднимается тяжелая холодная ярость. Потому что кто-то решил, что может торговать в моем городе. И я узнаю об этом вот так вот — от Костелло.

А потом на смену ярости пришла растерянность. Потому что торговали по всему городу.

— По всему городу, — озвучил я эту мысль, продолжая пялиться на эти свертки. Как баран на новые ворота, честно говоря.

— По всему городу, — подтвердил Костелло. — И это только то, что мы смогли найти. Подозреваю, что реально торгуют гораздо больше.

— Кто? — спросил я, поднимая взгляд на Костелло. — Кто из наших решился?

Нарушили решение Комиссии. Вот так вот — с одним разобрались, появился кто-то еще. И торгует не где-то, а у нас под носом, в Нью-Йорке. В городе, который я в действительности уже считал своим.

— В этом и дело, Чарли, — ответил он, покачав головой. — Мы не знаем.

— Как это не знаем? — не понял я. — Ты же где-то взял эту дрянь, значит, ее кто-то продавал.

— Продавал, — кивнул Костелло. — Мелкие дилеры, уличные торговцы. Мы взяли пятерых за эту неделю, допросили как следует, с пристрастием. Одного я даже Анастазии отдал — а сам знаешь, у него люди не врут.

— И что они сказали? — спросил я. Говорил, пожалуй, излишне резко, не стоило так говорить со своим консильери. Но раздражение прорывалось. Да и до сих пор как-то не верилось.

— А ничего полезного, — с тем же раздражением ответил Костелло. Я знал, что он тоже не любит этот грязный бизнес. По крайней мере в той истории, которую я знал, Фрэнк не занимался наркотиками и не позволял, чтобы его Семья с этим работала. — Они сами не знают, на кого работают. Все через посредников, длинная цепочка. Каждое звено знает только следующее, а всю структуру целиком — только главный. А кто этот главный — да хрен его знает.

— Как именно это устроено? — спросил я. — Что-то они ведь рассказали?

— Тайники, — ответил Костелло. — Дилер получает записку, обычно ее оставляют в почтовом ящике или под дверью. Там указано место, где спрятан товар, и куда нужно спрятать деньги. Забирает, продает, потом кладет то, что выручил, за исключением своей доли. Никаких личных встреч, никаких прямых контактов с поставщиком.

Я замер, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Схема закладок. Система, которую в будущем не будет знать только ленивый. Другое время, где интернет и криптовалюты сделали подобную анонимную торговлю обыденностью. Наркокурьеры там оставляли товар в тайниках, а покупатели забирали его по координатам, полученным через зашифрованные сообщения.

Но здесь, сейчас, в тысяча девятьсот тридцать первом так не работают. Тут обычные бегунки, личные встречи. И так будет, пока не появятся все эти новые технологии. И кто-то умудрился воспроизвести логику этой схемы, адаптировав ее под доступные технологии эпохи. Записки, тайники, анонимность через физическую изоляцию звеньев цепи.

— Это придумал кто-то очень умный… — проговорил я, скорее самому себе, чем Фрэнку.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Ничего, — ответил