Призрак Сталинграда 5 - Рафаэль Дамиров

— Маскировка.

— А. Ну, понятно.

В командном пункте батальона было тесно, накурено и тепло. Курдюк поднял голову от карты, всмотрелся и хлопнул ладонью по столу.

— Мать вашу за ногу! Ну, Сотников, ты прямо на фашиста похож!

— Спасибо, товарищ лейтенант. Старался.

Он поднялся, крепко пожал мне руку и похлопал по плечу.

— Ну, рассказывай. Как там? Управились? Выстрелы мы слышали, переполох вы там знатный устроили. Разведка сказала, что навели шороху.

— Снайперская группа противника ликвидирована. Почти в полном составе.

— О, как! — Курдюк прищурился. — А почему почти?

— Их было пять человек. Один, возможно, выжил. Но основные силы точно уничтожены.

— Ты? Один их?..

— Помощники были. — Я кивнул на своих.

Гришка приосанился, Алия опустила глаза.

Про Рудольфа я умолчал. А ведь и он помогал мне: наблюдателя, наверняка самого опытного и бывалого из всей пятёрки, добил именно он. Может, и ещё кого записать на его счёт придётся, когда всё выяснится.

Как он там теперь? Выжил? Рудольф умный и хитрый. Тихоня тихоней, но, как говорится, в тихом омуте антифашисты водятся. Вывернется. Живучий. Да и не впервой ему выкручиваться.

Только где-то в глубине души колола неприятная мысль. Тот первый немец, что вылез тогда из норы, был очень похож на Рудольфа. По фигуре, по очертаниям, по этой его журавлиной походке. И мне показалось тогда, что руки у него связаны за спиной. Я не стрелял. Он, вроде, успел залечь… Он ли это был? Может, и показалось. А может, и нет.

— Так. — Курдюк вернулся за стол. — Подробно всё напишете: где, кого и сколько. Мне ведь тоже докладывать: территория моя.

— Напишем. Только сперва перекусить бы и передохнуть.

— Это айн момент организуем… Севрюк!

Севрюком звался батальонный старшина, заведовавший у Курдюка всем хозяйством. Голос его отозвался откуда-то из-за блиндажа.

— Тут я, товарищ лейтенант!

— Накорми снайперов!

— Так остыло уже всё!

— Ёж твою вошь! Ну так оторвись от безделья и разогрей!

Но невидимый пока что для меня Севрюк не поддался:

— Так светомаскировка! Огонь жечь нельзя!

— А ты смекалку примени! И это… спирту им выдай.

— Для дезинфекции? — деловито поинтересовался голос.

— Для настроения!

— А. Ну, тогда разбавить можно?

— Я тебе разбавлю! Умный больно! Чистый давай, сами, если что, разбавят.

Нас накормили. Батальон Курдюка за эти дни заметно поредел, и нашей троице досталась даже отдельная землянка. Севрюк, ворча про светомаскировку, где-то всё-таки ухитрился разогреть котелок: в этот раз нам положили досыта гречки, правда, без тушёнки, но после суток на сухарях она пошла на «ура».

Мы с Гришкой налили по пятьдесят фронтовых. Алия от спирта отказалась и налила себе чаю.

— Ну, — сказал я, поднимая кружку. — Давайте. За нашу команду. За первые ваши победы.

— Да мы-то что… — нахмурился Гришка. — Это ты их, товарищ снайпер. Основные силы все положил.

— Нет, Григорий. Вы хорошо помогли… И не последние это снайперы, к сожалению. Впереди у нас ещё много работы.

Сказал я это спокойно, а про себя подумал: до переломного момента здесь, в Сталинграде, оставалось уже немного. Только лёгкой прогулки никто нам не обещал. Боёв впереди было ещё море, тяжёлых и кровопролитных, и нашей снайперской группе в этих боях предстояло сказать своё слово.

Чокнулись. Выпили. Алия пригубила чай, нахмурилась и вдруг проговорила:

— Я сегодня убила своего десятого.

И сразу погрустнела.

— Тю! — воскликнул Гришка. — Тебе что, немцев жаль? Это ж не люди. Зверьё.

— Нет. Нисколечко не жаль. И не снятся даже, — ровно ответила Алия. — Не в том дело.

— А чего тогда нос повесила?

— Я стреляю по простым солдатам…

— А, вот оно что! — Гришка хлопнул себя по колену. — Ты себя с ними, вроде как, в одном звании ощущаешь, да?

— Да нет же! — шикнула на него Алия. — Ничего ты не понял. Солдат приказ исполняет. Он подневольный. А мне их главного хочется подстрелить. Того, кто эти приказы отдаёт.

— Гитлера, что ли?

— Да ну тебя!

— Да шучу я, шучу.

— Будут вам ещё и главные, — заверил я, закусывая краюхой хлеба. — А в открытом бою и в простых солдат снайперу стрелять не зазорно. Даже нужно: мы нынче панику среди них посеяли, оттого и живы. Это на засадной охоте цель выбирают по чину. Так что вы оба молодцы. Учиться вам, конечно, ещё многому. Жаль, что учитесь прямо в бою, рискуя головой, но другого обучения у нас нет и не предвидится. Зато такое обучение самое быстрое и, так сказать, эффективное.

— Угу… — закивал Гришка, скребя ложкой по железной миске.

Алия разлила чаю всем. И тут Гришка вдруг полез за пазуху, достал округлую жестяную баночку и торжественно открыл. В баночке горкой лежали леденцы.

— Ого! — удивилась Алия. — Откуда у тебя?

— Монпансье! — важно заявил Гришка. — В разбитой столовой нашёл. Ранец там валялся немецкий, а в ранце — вот, жестянка. Ну не пропадать же добру.

— Я так давно не ела конфет…

— Так это тебе! Подарок!

— Мне?.. — Алия чуточку порозовела, но глаз не опускала, как раньше.

Гришка и сам смутился, кашлянул и торопливо поправился:

— Ну… то есть это на всех. Давайте к чаю.

— На всех, так на всех, — согласилась Алия, и в голосе её мне послышалась самая малость сожаления.

Гришка вздохнул, нахмурился и выставил баночку на середину стола.

А я улыбнулся.

— Грызите, молодёжь. Я сладкое не люблю. — И откусил от краюхи, прихлёбывая чай.

— Ха! Молодёжь! — хмыкнул Гришка. — А сам-то, Алексей, какого возраста будешь? Нашего, небось, комсомольского?

— Ну так и я молодёжь, — улыбнулся я.

И мы все рассмеялись.

* * *

Посёлок Гумрак

Кюбельваген, лёгкий армейский вездеход с открытым верхом, затормозил у крыльца бывшей школы, в которой развернули госпиталь. За рулём сидел Отто Крюгер, адъютант полковника Лангенау. Сам Курт фон Лангенау выбрался из машины торопливо, ещё до того, как она толком остановилась.

Крюгер хотел было предостеречь командира, но промолчал: говорить что-либо было бесполезно. Всю дорогу полковник велел гнать, и гнали они, невзирая ни на что. Ехать пришлось через кварталы, где