Воздушная кавалерия. Том 11 - Джек из тени

Не дожидаясь ответа, лейтенант сделал шаг вперед, сгреб всю компанию и поволок их в сторону дальнего угла террасы. Оттуда мгновенно донеслись звуки смачных, увесистых затрещин и яростный шепот на испанском:

— … вы хоть понимаете, под кого только что полезли, бараны безмозглые⁈…Еще одно слово — и я сам тебя утоплю в Мансанаресе, чтобы семью не позорить!..

Мартина и Валерия сидели абсолютно неподвижно, не сводя с него глаз. Вся их прежняя вальяжность испарились без следа. Теперь в их взглядах горел острый, профессиональный интерес высшей пробы.

— Надо же, сестрица… — медленно, с отчетливой усмешкой протянула Мартина, облокотившись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Наш новый русский друг, скромный инженер-конструктор, оказался не такой уж простой рыбкой. Ваше сиятельство, верно?

Она чуть сощурилась, скользнув взглядом по уличному перекрестку:

— А я-то все сижу и прикидываю: что за пятеро неприметных джентльменов в почти одинаковых серых тройках пасутся по углам улицы последние полчаса? Вроде на полицию не похожи, а по сторонам зыркают так, словно готовы вырезать этот квартал за три секунды.

— Всего пятеро, — Кирилл мягко улыбнулся, поднимая свою чашку с остывшим кофе и делая маленький глоток. — И поверьте, сеньорита Мартина, я отбивался от своего начальника службы безопасности руками и ногами, чтобы выбить себе хотя бы этот жалкий час относительного одиночества. Старый служака совершенно не умеет расслабляться.

Граф чуть наклонил корпус вперед и выразительно, с легким лукавым прищуром кивнул девушкам за спину — в сторону тенистого сквера напротив:

— А вот насчет вашей охраны, дорогие доньи, я такой скромности не заметил. Если посчитать всех вокруг… Итого — пятнадцать стволов на земле, не считая пары стрелков на крыше. В три раза больше, чем у меня. Для простых любительниц утреннего кофе — не слишком ли внушительный эскорт?

Валерия коротко, звонко прыснула в ладонь. Мартина замерла на секунду, а затем ее губы медленно растянулись в широкой и совершенно искренней улыбке. В воздухе между ними щелкнуло то самое электричество, которое возникает, когда два матерых волка неожиданно сталкиваются на одной охотничьей тропе и понимают: жрать друг друга прямо сейчас нет никакого смысла, куда интереснее посмотреть, что из этого выйдет.

— Один-один, граф, — тихо произнесла Мартина, пододвигая свою чашку ближе к центру стола. — Похоже, наш интересный разговор только начинается…

Воздух над террасой, секунду назад звеневший от невидимого напряжения, плавно отпустил.

Сработал безупречный профессиональный рефлекс: заметив, что граф опустил руку с набалдашника трости, а девушки не потянулись к сумочкам, охрана по обе стороны невидимого фронта синхронно дала отбой. Один из серых пиджаков Кирилла, стоявший у газетного киоска, лениво перевернул страницу «Эль Диарио». Трое крепких смуглых парней в льняных рубашках навыпуск, рассыпанных по скверу напротив, без суеты вернулись к обсуждению голубей у фонтана, а снайпер на чердаке жилого дома убрал стол винтовки глубину чердачного окна.

Мадрид снова стал Мадридом: пахло жареным тестом, горьким кофе и разогретым на солнце гранитом.

— Сеньор, ваш десерт! — вынырнувшая из темноты зала официантка двигалась уже без прежней смертной бледности, но все еще по дуге, старательно огибая столик смуглых девушек.

На стол опустилась новая порция: дымящиеся золотистые жгуты чуррос, щедро обсыпанные корицей, и свежая чашка густого, темного шоколада. Кирилл аккуратно отломил кончик хрустящего теста, макнул в вязкую массу и невозмутимо отправил в рот.

Мартина с легким прищуром наблюдала за тем, как русский граф методично уничтожает выпечку. В ее взгляде сквозило откровенное, почти звериное любопытство пополам с профессиональным уважением.

— Значит, пять стволов, говорите? — протянула она, плавно облокачиваясь на спинку стула и поигрывая тонким золотым браслетом на запястье. — И ни грамма нервозности. Вы либо очень уверены в своих людях, Кирилл, либо у вас напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

— Скорее первое, сеньорита Мартина, — спокойно ответил Строганов, промокнув губы полотняной салфеткой. — Когда нанимаешь людей, которые умеют решать проблемы быстрее, чем эти проблемы успевают сформулировать претензии, нервничать становится глупо. Да и аппетит портится. А чуррос здесь действительно выдающиеся.

Валерия хотела что-то добавить, уже приоткрыв рот, но слова застряли у нее в горле. Тень упала на край стола. На деревянный настил террасы шагнули двое.

Это были не те лощеные столичные офицеры, которых лейтенант только что с позором уволок за угол. Новые визитеры пахли совершенно иначе: дешёвым табаком без отдушек, чистящим оружейным маслом, дорожной пылью и тем застарелым, въевшимся в поры запахом пороховой гари, который невозможно вывести ни одним одеколоном.

Оба были плотно сбитыми, жилистыми мужчинами неопределенного возраста между тридцатью пятью и сорока. Но что задело Мартину и Валерию сильнее всего — эти двое даже на долю секунды не опустили взгляд на их декольте, открытые смуглые плечи или породистые точеные профили. Для вошедших двух роскошных девушек просто не существовало. Они были пустым местом, элементом декора. Единственной точкой фиксации для двух ветеранов оставался сидящий перед ними русский в синем костюме.

Старший из подошедших остановился ровно в двух шагах от столика, не переступая невидимую черту личного пространства. Второго он оставил чуть сзади, перекрывая сектор со стороны улицы. Мужчина поднял левую руку ладонью вперед — универсальный армейский жест чистых намерений — и коротко, по-военному склонил голову:

— Доброго дня, командир. Не хотели нарушать приватность, но парни сказали, что вы здесь.

Кирилл опустил чашку на блюдце. Фарфор звякнул тихо, почти беззвучно. Взгляд графа скользнул по треугольным потертостям на рукавах курток, где угадывался след от споротого шеврона.

— Вольно, мужики, — ровным голосом произнес Строганов, слегка улыбнувшись одними уголками губ. — Какими судьбами на Пиренеях?..

Дальше начался разговор, понятный только своим, причем Мартина изредка улавливала суть, шло косвенное обсуждение некоторых конфликтов в России и Европе. В конце короткого разговора и благодраности, что просили передать коллеги за медицинское сопровождение после контракта, оба бойца развернулись и бесшумно растворились в людском потоке улицы.

Кузины сидели не шевелясь. Фамилия, слетевшая с губ одного из наемников, повисла над столом тяжелым, чугунным колоколом. Но закончить мысль им не дали.

— Ваше сиятельство! Простите великодушно! Ради всех святых! — с противоположного конца террасы, спотыкаясь о ножки стульев, уже семенил тот самый перепуганный лейтенант королевской гвардии.

За