Чужое лицо 2 - Владимир Георгиевич Босин
Что-то знакомое мелькнуло в жесте, как она поправила локон волос. При этом как бы прикрыла лицо кистью.
Нет, не может быть. Ленка, то почему в таком виде…
Несколько секунд я просто не мог соединить в сознании Щербакову, которую видел каждый день в бесформенной хламиде и эту безусловно красивую даму, стоявшую в нескольких шагах от меня.
Она кажется выше обычного — наверное из-за фасона длинного платья и туфелек на высоком каблучке. Тоненькая и гибкая, явно спортивная точёная фигурка. Ничего нарочито соблазнительного — и оттого эффект был ещё сильнее. Платье не выставляло её напоказ, оно только подчёркивало плавные линии фигуры и удивительную грацию, с которой она держится.
Но лицо…
Я словно впервые увидел её лицо.
Тёмные волосы уложены в безупречное каре. Густая чёлка, гладкие пряди, мягко обнимающие скулы и уходящие к подбородку. Это строгая рамка совершенно преобразила её. Сделала тоньше нос, выразительнее губы, резче обозначила скулы — и вдруг открыла удивительную утончённость образа.
Она не была хорошенькой. Хорошими бывают совсем юные девушки. Передо мной стояла красивая молодая женщина.
И всё-таки главными были глаза. Я их знал и раньше, видел напротив себя — смеющимися, сердитыми, насмешливыми и уставшими. Но только сейчас обнаружил, что никогда в них не всматривался.
А они огромные. Карие, глубокие, с каким-то влажным внутренним блеском, который лёгкий вечерний макияж сделал почти невозможно привлекательными.
Тонкая линия ресниц лишь подчеркнула их разрез, и теперь казалось, что за этими глазами скрывается таинственный и чарующий мир, о существовании которого я и не догадывался.
В них было слишком много для одного короткого взгляда.
Смущение, тревога, женская настороженность. И ещё что-то — тщательно спрятанное, почти болезненное, мелькнувшее лишь на долю секунды, прежде чем она отвернулась.
И именно это «что-то» вдруг сильно ударило меня сильнее её внешнего вида.
Потому что я неожиданно понял: она отвернулась не потому что не хотела со мной поздороваться.
Она испугалась, что я увижу её такой. Настоящей.
— Лена?.. — вырвалось у меня.
Она медленно повернула голову. Теперь в её глазах мелькнула знакомая усмешка, словно за эти несколько секунд она успела снова одеть привычную защиту.
— Наконец-то, Соколов. А я уже начала думать, что придётся самой представляться.
А всё смотрел ей в глаза и никак не мог отделаться от странного ощущения, что Лена Щербакова, которую я знал до сегодняшнего вечера, исчезла.
А вместо ней родилась совершенно незнакомая женщина. И мне почему-то захотелось узнать её получше.
Дальше всё завертелось, целая стайка девушек в концертных платьях зацепили Щербакову и унесли её в боковой проход. Но на этом сюрпризы не кончились.
— Лёха? А ты что здесь делаешь?
Меня крепко приложили дланью по плечу, сбоку весело щерится Николай. В сером костюме и тощим букетиком из трёх роз.
— Я-то на концерт пришёл, а ты?
— И я на него пришёл, моя играть будет. А ты один?
— Не совсем…
— А, понятно. Ладно, встретимся в антракте.
Глава 12
Я в классике дуб дубом. Но на то и существует программка праздничного концерта. После фрагмента концерта Чайковского мы слушали «Вокализ» Рахманинова в оркестровом переложении. А после перерыва нас порадовали вокальными номерами и романсами.
Излишне говорить, что я весь извертелся, пытаясь найти Щербакову. Но ни в зале, ни в буфете, ни в коридорах огромного здания её встретить не получилось. И мои подозрительные телодвижения вызвали ехидные замечания со стороны спутницы на этот вечер Дарьи. В другое время я бы их в полной мере оценил, но сейчас…
Смешно, несколько секунд поглазел на девушку, с которой работал бок о бок почти больше года. Больше того, вроде как у нас был секс. А именно эти сегодняшние секунды стали почему-то особо важными. Будто я впервые увидел её без скорлупы, а до этого была лишь временная маска.
— Соколов, если ты продолжишь так крутиться, я подумаю, что ты потерял вдохновение. Ты же не пропустил ни одной симпатичной мордашки.
Да-да, Дарье надоела моя возня и она сердито отвернулась.
Концерт закончился и мне пришлось ждать, пока моя спутница наговорится с очередной знакомой. Теперь уж точно не удастся перехватить одну девицу у гардероба.
На улице заметно похолодало. Я поднял воротник и уже собрался предложить Дарье поймать такси, когда раздался зычный голос:
— Лёха!
Я обернулся. Шагах в пятнадцати стоял Коля и радостно махал мне рукой. Я улыбнулся и тоже поднял руку. А подойдя ближе понял, что он стоит не один.
Опять она, только на сей раз в обтягивающих брючках, пальто и сапожках, на плече тёмная сумка.
Вот эта Щербакова ближе к привычному образу.
Рядом со мной жмётся Дарья в своей белой шубке, — Алексей, может познакомишь меня с твоими друзьями.
Тут очнулся мой товарищ, — Лёха, это Лена. Лена — это Лёшка, я тебе рассказывал о нём.
Как-то так получилось, что я вижу лишь её.
— Лен, у тебя точно нет сестры-близняшки? Сегодня я уже видел тебя в новом образе. И не скажу, что он мне не понравился.
— Вы что, знакомы? — Вопрос Николая пропал, не долетев до наших ушей. Тот не понимает, что происходит и растерянно переводит взгляд с меня на неё. Дарья тоже с интересом грет уши.
Неприятно кольнуло то, как Николай по-хозяйски взял Лену под руку. И тут же стало приятно на сердце, когда она мягко выскользнула из этого положения.
— Коля, мы с Леной вместе работаем.Так что конечно мы знакомы, — решил я сжалиться над ним.
— Как вместе? Лена же музыкант, а ты картины малюешь.
— Серьёзно? Лен, а на каком инструменте ты играешь?
— Лёха, а ты что не видел её сегодня на сцене? Она же со своей виолончелью в первом ряду была.
Вечер открытий, ей богу. Я знаю Щербакову как художника-стажёра мастерской академика Никитского и как простую девчонку. А вот моему приятелю Николаю она известна исключительно как виолончелистка. При всём этом девушка явно наслаждается растерянностью друга, да и моей тоже.
— Ладно, молодёжь. Развлекайтесь, а тёте Даше пора домой, — моя спутница прыгнула в тёмное нутро подъехавшего такси и покинула нас.
— Э-э… ну я тогда тоже пойду. Не буду вам мешать.
— Да ты не мешаешь, Лёшка, наоборот. Скажи Лен.
Та неопределённо пожала головой и я счёл это разрешением удалиться.
Тревожный звонок раздался в десять утра, — Алексей, тебя, — это Боря первым поднял трубку телефона в мастерской.
— Лёша, доброе утро. Нет время объясняться, подъеду к вам через полчаса. Спустись пожалуйста. — Напряжённый голос Полипова выдаёт его волнение. Из подъехавшей машины вышел водитель и его место занял я.
— Дело плохо, нужно торопиться. Ночью его состояние резко ухудшилось, счёт пошел на недели,