Чужое лицо 2 - Владимир Георгиевич Босин

Вблизи возлюбленная Алексея оказалась ещё эффектнее. Большие светлые глаза, хорошая фигура и удивительная актерская способность сразу заполнять собой помещение.

— Я не помешала?

Все побросали работу и принялись уверять, что она как нельзя кстати.

— Сейчас, я заканчиваю. Можешь чуть подождать? — Соколов преобразился и побежал отпрашиваться у шефа.

Лена демонстративно не учувствовала в этом сеансе поклонения. Настя сама подошла к ней и стала наблюдать за движениями кисти.

— Как это у тебя красиво получается…

Так они и познакомились. Настя Беляк иногда звонила в мастерскую, весёлым голосом приветствовала Лену и просила позвать Соколова. Она даже один раз пригласила её с подругой на своей дебютный спектакль. Дружбы между девушками не случилось, но молодая актриса возможно считала Лену своей приятельницей.

Звонок раздался утром, трубку взяла Лена:

— Ленка, слава богу! Это Настя. Лёша там? Нет…

Голос возбуждённый и торопливый.

— Ты где?

— В аэропорту. Надо срочно улетать на съёмки.

— Далеко?

— Не очень, в Ригу.

— Ясно, а Алексей уехал с нашим шефом. Это связано с его выставкой.

— Лен, пожалуйста передай ему, что я его очень люблю и скажи, что я согласна. Он поймёт. Объясни, что мне пришлось срочно уехать. Только обязательно. Лена, ты меня слышишь?

— Хорошо, — ответила Лена и положила трубку. И девушка долго сидела возле телефона, на душе было пусто.

А потом он с шефом вернулся, — Лёша, мне нужно кое-что тебе сказать.

Тот проявился раскрасневшийся с улицыи с папкой под мышкой. Лицо счастливого человека.

— Ленка! А я тебя ищу.

Он бросил папку с работами на стол.

— Представляешь, взяли!

— Что взяли!

— Работы взяли, все, что мы предложили.

— Поздравляю!

И тут он сам подлетел к девушке и обняв закружил по комнате. И так они застыли, только испытывая совершенно разные чувства.

— А что ты мне хотела сказать? — Алексей так по-доброму ей улыбнулся и вдруг Лена отчётливо поняла, что сейчас не сможет рассказать ему про звонок.

А с утра решила сказать вечером, в конце дня. А потом опять отложила разговор. А вскоре это стало уже невозможным.

Соколов стал беспокойным, а потом даже раздражительным. Он понимал, что с ним стало трудно, поэтому просто замолчал. И ушёл в работу.

Лене было больно и стыдно смотреть, как меняется Алексей. Она прекрасно знала, что могла прекратить его мучения одним своим признанием. И почти решилась, но внезапно сама заболела.

Обычная простуда прошла с осложнением и надолго свалила её с ног. Девушка неделю провела в постели и ничего не знала о происходящем в мастерской.

Вечерний звонок застал её врасплох. Накинув халат она пошла открывать. На площадке стоял Соколов. Мокрый, растрёпанный и прилично выпивший. Никогда она не видела его в таком виде.

— Лёша? Что случилось?

Он молча шагнул в квартиру, — ты где была?

— Дома. Заболела.

— Заболела…- и он странно усмехнулся. Лена сразу поняла, что-то произошло.

— Ты встретил Настю?

Соколов посмотрел на неё и вместо ответа вдруг сказал:

— Вы все замечательные. Просто замечательные…

— Лёша, не пугай меня. Что случилось? — а потом Лена увидела, как натекла лужа с его ботинок.

— Господи, да ты весь мокрый. Марш в душ, я принесу папин халат.

Потом они пили горячий сладкий чай и Алексея окончательно разморило. Настя постелила ему на диване в зале. Как хорошо, что именно в этот день родители остались на даче.

Уснуть не удавалось. За стенкой спит человек, которого она любила. И которого обманула. И сегодня он пришёл именно к ней, ему плохо и он пришёл к ней.

Лена не выдержала и закутавшись в халат встала.

В комнате темно, только с улицы падает слабый свет. Она подошла к дивану, и нагнулась поднять сползшее одеяло. И в этот момент он открыл глаза, она даже не успела выпрямиться. Его рука притянула девушку за талию.

— Лёша…

Он резко протянул на себя и Лена потеряла равновесие и оказалась на нём.

Его дыхание, его руки и его нежные и страстные поцелуи. И тогда Лена сделала то, что несколько месяцев запрещала себе. Она сильно прижалась к нему, будто пытаясь раствориться в нём. Они отчаянно избавлялись от мешавшей одежды, не удержавшись упали на пол. Лена засмеялась, он тоже. И этого оказалось достаточно, чтобы последние страхи исчезли.

Эта ночь стала для девушки открытием. Оказывается близость может приносить наслаждение. А потом Лена лежала, прижавшись к его плечу и слушала его спокойное дыхание.

Она была счастлива. Неправильно, постыдно, почти преступно счастлива. Впервые за много лет она не хотела строить планы, лишь просто находиться рядом с любимым мужчиной. Единственная мечта — чтобы утро не наступило.

В жизни не может всё быть белым или чёрным. Но работает логика — если где-то убыло, в другом место должно воздаться.

Выставка прошло удивительно успешно. В начале Никитский шифровался и ходил по залу, делая вид, что мои работы его абсолютно не интересуют. Зато я вполне доволен, на картинах моя подпись, это мои картины, выполненные в близком мне стиле исторического реализма.

А через сорок минут шеф тормознул около меня:

— Ну вот. Теперь хотя бы не стыдно сказать, что ты у меня работаешь.

Услышать такое от Андрея Андреевича — это приравнивалось к ордену. Но настоящим сюрпризом оказалась реакция критики. Мою манеру не восприняли как странность начинающего художника, не умеющего решить, чего он толком хочет — исторической живописи, портрета или театральной декорации. Один из критиков назвал мою манеру письма «попыткой современного прочтения исторического полотна». Другой долго стоял, рассматривая «Спартака». Затем нашёл меня и долго пытал, где я беру лица и почему мои персонажи выглядят так, словно я писал их с натуры.

Я благоразумно отвечал, что работал с источниками и был вдохновлён величием образа великого революционера и борца с римским самодержавием. Как мог потрафил правильной политической позицией картины.

А через несколько дней Никитский сообщил одну новость:

— На ноябрь готовь две работы.

— Куда?

— Пока никуда. Потому не распускай хвост.

Он выдержал мастерскую паузу:

— Формируется тематическая московская выставка. Историческая и жанровая живопись. Твою фамилию внесли в предварительную заявку.

Я даже переспросил, — мою?

— Нет, Пушкина. Я же сказал — твою.

— А работы?

— Одну возьмём из готовых, вторую напишешь.

А это уже серьёзно. На молодёжную выставку ещё можно попасть как перспективный начинающий. Осенний показ означал качественно другое: меня собираются поставить рядом с уже состоявшимися московскими художниками.