Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

— Да все не так, — ответил я, пожалуй, излишне резко. Вырвалось. — Идиоты. Кретины. Час от часу не легче, мать их.

Я глубоко затянулся, заметив, что руки слегка дрожат от злости — снова прежняя реакция этого тела. Я договорился с Анслингером о сотрудничестве, мы договорились, что я сам поищу следы. Только-только начались какие-то переговоры с новыми лидерами тонгов, а точнее теми, кто должен был встать на место Эдди и Синга. Старался действовать деликатно, без давления, потому что это и без того закрытое сообщество определенно напугано убийством двух лидеров. И любое резкое движение заставило бы их отказаться от переговоров.

А что теперь? Анслингер — а никто иной такого приказа отдать не мог — решил действовать напролом. И устроили они в Чайнатауне тарарам, как слон в посудной лавке, иначе и не скажешь. Ворвались в квартал, который и так трясло от внутренних потрясений. Арестовали сорок человек, закрыли шесть заведений.

— Мистер Лучано? Плохие новости?

— Новости хреновые, — ответил я. — Полиция устроила облаву в Чайнатауне, прямо сейчас, когда нам больше всего нужно, чтобы там все было максимально спокойно.

— И что дальше?

— Что дальше, что дальше. Теперь они не пойдут с нами на контакт. А связи с ними мне очень нужны, мать их.

После такого они просто загасятся, и никто не станет разговаривать с моими посредниками. Заведения остальные на какое-то время прикроют, все попрячутся, будут молчать, пока шум не уляжется.

А мне нужна информация от них прямо сейчас, пока след не остыл. Пока новый босс Чайнатауна — а в том, что он был, я почти не сомневался, уверился в этом, пока думал обо всех этих делах — не успел закрепиться на месте, выстроив оборону, наладив нужные связи.

Он ведь хочет подмять под себя тонгов, поэтому и убил лидеров, точно. Но это дело не одного дня, на это нужно время. И вот как раз действовать, когда все сидят тихо и боятся высунуть нос — милое дело. Не так громко, как в прошлый раз, а тихо, чтобы люди исчезали, а не оставлять их на всеобщее обозрение. Я подозреваю, что городское правительство вообще не в курсе, сколько китайцев живет в Чайнатауне. Одним больше — одним меньше, и никто даже ничего не заметит.

Идиоты. Какие же они идиоты. Может быть, я вообще зря с ними связался? Надо было действовать самому.

Нет, он сам виноват. И действовать я буду сам. Пока мне не понадобится их помощь. Анслингер сам виноват, что не слушал меня.

— Так может, это хорошо, мистер Лучано? — осторожно спросил Марчелло. — Раз полиция сама взялась за дело, может они сами что-то найдут? А мы узнаем — у нас ведь есть свои люди среди копов.

— Да ни хрена они не найдут, — резко ответил я, повернувшись к нему. — Полиция ввалилась туда, перевернула все вверх дном, арестовала случайных людей. Я готов двести баксов поставить на то, что никто из них ничего не знает.

А настоящий организатор сейчас сидит довольный, что копы своими же руками спугнули всех потенциальных свидетелей.

Марчелло промолчал, решив, по-видимому, что спорить со мной не стоит.

Надо поговорить с Фрэнком, может он за эти несколько дней успел с кем-то договориться? Поднялся, подошел к столу, взял телефонную трубку, набрал номер офиса Костелло. Через минуту в трубке что-то щелкнуло и сквозь помехи послышался голос Фрэнка.

— Фрэнк Костелло слушает.

Меня почему-то все раздражало. Даже то, что связь дерьмовая.

— Это Чарли, — ответил я. — Уже видел газеты?

— Видел, — ответил он.

— И что скажешь по этому поводу?

— То же самое, что и ты, наверное, — ответил Костелло. — Идиотская затея. Я узнал среди своих людей в участках — кто-то дал приказ сверху, они вломились и перевернули все вверх дном. У меня такое ощущение, что они просто решили показать общественности, что что-то предпринимают, раз уж истории о наркотиках и убийствах в Чайнатауне уже в газетах. Политика, Чарли, чистой воды политика.

Он был прав. Может быть, Анслингер решил в действительности действовать на публику. Может быть, на него надавили сверху. Но я уже жалел о том, что сказал ему о Чайнатауне.

С другой стороны, если бы не сказал — он мог бы начать трясти Организацию. И для меня это было бы еще хуже. Он ведь до нашего разговора был искренне уверен в том, что героином торгуют мои люди.

Эта мысль заставила меня немного успокоиться. Я затушил сигарету в пепельнице — пепельницы вообще стояли по всему клубу, потому что курили сейчас и стар и млад. И проговорил:

— Ты успел наладить какие-то контакты с тонгами?

— Нет, — ответил он. — Тишина, никто не выходит на связь, все старые контакты куда-то попрятались. Подозреваю, что теперь они и подавно будут молчать.

— Именно этого я и боялся, — сказал я. — Теперь придется искать другой подход. Есть какие-то мысли?

— Идея есть, но она тебе не понравится, — сказал он.

— И какая?

— Наладить связь с теми, кто повыше стоит, — ответил он. — С триадами из Сан-Франциско. Они могут заставить местных говорить.

Ага, с триадами. Сан-Франциско почти полностью под триадами, там даже своего отделения Организации нет, хотя вроде как парни из Лос-Анджелеса ведут с ними какие-то дела.

— Мне не нравится эта идея, — честно сказал я. — Скорее всего, китайцы вступятся за своего. А может быть, это вообще они устроили все. В общем…

— Я понимаю, Чарли, — ответил он. — Но вообще, это единственное, что приходит в голову.

Я подумал немного, помотал головой — нет, к триадам мы лезть не будем. Оно нам не надо вообще.

— Оставим эту идею на самый крайний случай, — сказал я. — Если уж совсем ничего придумать не сможем.

— Ну… Тогда остается только ждать, — сказал Костелло. — Может быть, кто-нибудь и заговорит.

— Будем ждать, — решил я. — Пока все более-менее не уляжется.

— Если легавые, конечно, не решат повторить свой успех. В газетах-то все пишут, что они герои.

— Герои, мать их. Ладно, Фрэнк, если что-то появится, держи меня в курсе.

— Конечно, Чарли.

Я положил трубку и какое-то время