Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

Но он очень быстро понял, что этими знаниями надо пользоваться. И что существование сироты без гроша в кармане его ни капли не устраивает, как и работа в бухгалтерской конторе, которой скоро не станет — о том, что будет Великая депрессия, и люди массово начнут терять работу, он тоже помнил.

И он принялся строить империю. Они вместе с двумя подельниками, которых он потом убил, ограбили банк, чтобы заработать стартовый капитал. Конкретной даты он не помнил, как и объема падения рынка, но знал, что это будет в конце октября — начале ноября. Открыл короткие продажи, заработал на этом миллион долларов. Да, это было грубо и рискованно, но оказалось эффективным.

А дальше снова работало знание будущего, которое было общим, но самое главное — он помнил хотя бы примерно, как события будут развиваться дальше, из массовой культуры, но помнил.

Но жалел, что оказался в теле китайца, а не белого, хотя бы того же итальянца — у них уже была криминальная сеть по всему городу, и все было бы проще. А так приходилось строить свою империю с нуля.

И несмотря на то, что оказался в теле «узкоглазого», «китаезы», все равно продолжал считать себя русским, несмотря на то, что в зеркале видел азиатские черты. И несмотря на то, что тело этого китайского оборвыша, в которого он попал, периодически ему сопротивлялось.

Но оно отдало ему то, что от него требовалось — знание обычаев, языка и общей обстановки. Больше от него ничего и не требовалось.

Теперь, после того как лидеры тонгов упокоились на дне реки после встречи в ресторане, а еще несколько были убиты прямо на улицах, топориками, как было положено по местным обычаям, его люди ходили по всему кварталу и доходчиво объясняли новое положение вещей, кому они теперь будут платить, и на кого работать. Еще пара дней — и он превратится в единственного владельца этого китайского квартала.

Но дела шли не сказать чтобы хорошо. Во-первых, мафия упрямо противилась его планам. Вчера ему доложили, что они избили еще нескольких его людей в Бруклине и Бронксе. И так шло уже почти месяц — товар отбирали, бросали парней на видном месте, как будто пытались сделать из них урок. Не убивали, почему-то не убивали, останавливались, хотя случалось и такое. Вот в Гарлеме недавно случилось, но негры — это совсем не люди, так что от них ничего другого не приходилось ожидать.

И корень проблемы тоже был ясен. Чарли Лучано, более известный под прозвищем Лаки. Его люди ходили по всему Чайнатауну и задавали вопросы. Но Вэй Шень прекрасно знал, что им никто ничего не расскажет. Никто ничего не скажет чужим, потому что он сам, пусть и захватил квартал, перевернув тут все вверх дном, но был своим. Внешне своим — внутри абсолютно чужим.

Он снова приложился к трубке, дым обжег легкие приятным теплом, и мысли снова потекли. Но при этом опиум давал ему ясность, особенно когда доза была выверена правильно — не слишком много, чтобы погрузиться в забытье, как эти несчастные торчки в курильнях, но при этом достаточно, чтобы отвлечься от суеты и обдумать вещи спокойно.

Лучано. Странная фигура.

Он ведь отчетливо помнил, что в той истории, которую он знал, этот человек был одним из крупнейших наркобаронов своего времени. Он был организатором, стоявшим у истоков мафии, которая превратилась в крупнейшего торговца героином из Турции, до того как их потеснили соседи из Латинской Америки с кокаином, а тех впоследствии другие.

А здесь, в реальности, в которой он оказался, мафия категорически не занималась наркотиками. Более того, говорили, что за этим стоит тот самый Лучано, и он лично устроил показательную резню тем, кто пытался нарушить это правило. Да, до этого он убрал Массерию и Маранцано, как и в той истории, и Вэй Шень знал, почему — они сами пытались его убрать. Но и сделал он это раньше, слишком быстро.

Странно. Это было очень странно.

Он снова затянулся и посмотрел, как девушка разлила еще чая — на этот раз для своих подруг. Они были как куклы, как роботы, играли свою роль, не обращая внимания на своего господина, погруженного в собственные мысли.

Возможно, это просто была какая-то альтернативная ветка времени, ведь Вэй абсолютно не понимал механизма, из-за которого угодил сюда. В остальном вроде все шло так, как он знал — в Германии власть в ближайшее время должен был взять Гитлер, в Нью-Йорке на выборах выиграл Рузвельт, биржевой индекс продолжал падать, а безработица росла. Но Лучано… Что-то с ним было не так.

Он оказался умнее и прагматичнее того Лаки, про которого он слышал. И несмотря на то, что наркотики приносили большие деньги — решил отказаться от них. И Вэй даже понимал, почему — это было слишком заметно для человека, который не хочет рано или поздно сесть в тюрьму.

Но слишком много совпадений накопилось за последнее время. Слишком быстро люди Лучано вышли на след его собственной схемы с закладками, хотя эта система, насколько он знал, не должна была появиться в этом мире еще лет восемьдесят, как минимум.

Слишком быстро он собрал совещание всех боссов в том отеле, из-за чего Вэй Шеню пришлось начать действовать, устранив старых лидеров тонгов.

Мысль о том, что где-то в этом же городе, всего в паре кварталов отсюда — Маленькая Италия ведь граничит с Чайнатауном, может существовать еще один человек вроде самого Вэй Шеня — тоже провалившийся сквозь время и получивший шанс переписать жизнь того, в кого попал, тревожила его. И он гнал ее от себя, потому что не хотел в это верить.

Но если это правда, если Лучано действительно такой же, как он — тогда игра выходит совсем на другой уровень. Тогда противник знает не меньше, а возможно и больше, чем он сам. Потому что у него была более выгодная стартовая позиция, ведь он оказался не в теле безродного сироты, а в теле настоящего босса мафии. И эта борьба превращалась не просто в войну за территории, а в гораздо более серьезное противостояние.

Впрочем, опиум действовал, и мысли уже текли в другую сторону. Завтра, в воскресенье, все случится, и если все пройдет правильно, то Лучано