Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

А остальные боссы… Он сможет с ними договориться. У него уже сейчас достаточно товара не только для того, чтобы торговать им в Нью-Йорке, но и для того, чтобы распространить схему, которую никто не сможет вскрыть, по всему Восточному побережью.

Он намеревался соблазнить остальных деньгами. Да, Вэй Шеня немного беспокоила мысль о кодексе чести мафии, о том, что обидев одного, ты оскорбляешь всю Организацию. Но при этом, если предложить им действительно выгодную схему…

Деньги решают любые обиды, а героин — это деньги, причем большие. Да и не может быть такого, чтобы они все одновременно решили отказаться от этого бизнеса. Наверняка кто-то хочет заняться, но просто не может, пока у руля Лучано. Но как только босс всех боссов, или кто там у них за самого главного, сменится… Поменяется и вся ситуация.

Но это будет только завтра. Завтра Лучано не станет, а послезавтра он отправит своих людей к Мангано, Профачи, Рейне и Бонанно. Уже не чтобы воевать, а чтобы договориться.

Вэй Шень затянулся еще раз, после чего откинулся на подушки и закрыл глаза, позволяя опиумной дреме окончательно затуманить его разум. Одна из девушек тихо коснулась его плеча, проговорила что-то на кантонском, и он кивнул.

Она забралась на него сверху и начала свое дело, но он практически ничего не почувствовал.

Уже завтра. Сегодня он — хозяин Чайнатауна, послезавтра наладит дела во всем городе. А потом…

Китайская мудрость, и все такое. Сунь Цзы. Он уничтожит своих союзников по одному, и станет хозяином Нью-Йорка. А потом, когда его банда станет достаточно сильной, и всего Побережья.

А там и до всей Америки недалеко.

Воскресенье выдалось ясным, я проснулся в прекрасном настроении — сегодня не предполагалось никакой работы. Сегодня я, как обычно, собирался пойти в церковь. Гэй тоже была готова, Антонио мы планировали оставить на попечении Марии — наша домоправительница умела находить общий язык с детьми, так что вполне себе справилась бы.

Оделись, собрались и поехали, с отдельной машиной охраны, которая ждала меня на улице уже к пробуждению. Когда добрались и вошли, церковь уже была полна. Причем помимо простых прихожан здесь было очень много наших — я поздоровался с Бруни на входе, мы приехали почти одновременно. Охранников я отпустил — здесь достаточно людей из Семьи.

Сели на скамью, Гэй прикрыла лицо небольшой темной вуалью. Я так и не понял толком, поверила ли она в Бога или просто приходила ради приличия, чтобы поддерживать образ набожных людей, который мы старательно выстраивали на публике. Вроде бы в России должна была воспитываться в православной традиции, но вот дальнейшая ее жизнь не очень-то соответствовала тому, как должна жить благочестивая христианка.

Через несколько рядов впереди я увидел Костелло, а рядом с ним, левее, сидел Адонис. С противоположной стороны — Реджинелли и Скьяво, они собрались вместе. Винни тоже был тут вместе с Роуз, они сидели в первом ряду. Насколько я знал, в скором времени они должны были пожениться, и по слухам Винни собирался попросить меня выступить в роли посаженного отца. Я, в общем-то, против не был.

Здесь были и рядовые солдаты моей Семьи, и еще человек десять из Организации, но уже из других Семей. Пара человек из команды Профачи, еще трое от Рейны, и даже сам Мангано. Он повернулся, увидел меня и кивнул, намекая на то, что хочет поговорить потом со мной. Интересно, что ему понадобилось?

И даже Анастазия был тут, с абсолютно стеклянным лицом сидел — ему было не очень интересно, но он поддерживал нашу компанию.

Отец Доменико начал службу. Я продолжал сидеть, слушать вполуха и молиться вместе с остальными — слова молитв на латыни отскакивали от зубов, заучил уже, да и Лучано их знал. Может быть, подзабыть успел, но мне-то была доступна вся его память, а на Сицилии его водили в церковь каждое воскресенье.

Правда, сейчас я на службе сижу, а завтра по моему приказу начнется резня в Чайнатауне, потому что Альберт возьмется за свое дело. И будет жестоко, очень жестоко. Но в том, что он доберется до Вэй Шеня, и в том, что он в конечном итоге сделает свое дело, я не сомневался.

Анслингеру это не очень понравится, он настаивает на процедурах, на том, чтобы все было законно, но мне, в общем-то, плевать. Если он там сам не может ничего найти, да еще и жалуется, что на него давят… В общем, будем действовать сами.

Мы сидели так, пока падре не перешел к проповеди. Тут уже было интересно послушать, что он говорит — обычно священник говорил разумные вещи, иногда хвалил поступки прихожан, которые щедро жертвуют, иногда что-то еще. Пару раз на моей памяти он упоминал и меня, и люди в этот момент оборачивались. Мне было неловко, честное слово.

Сегодня проповедь затянулась. А потом я услышал, как двери церкви с грохотом распахнулись.

Первая мысль, которая промелькнула у меня в голове, была нелепой — кто-то опоздал на службу и теперь вваливается вот так. От кого-нибудь из моих парней этого можно было ожидать, особенно если они приняли на грудь.

Я обернулся, и сразу же схватил Гэй, заставил ее пригнуться, лечь на пол рядом с лавкой, и сразу же лег туда сам.

— На землю все, живо! — заорал я так, чтобы перекричать всех, и мой голос отразился от сводов храма. Прозвучало это страшно.

А причина была веская. Потому что в церковь ввалились человек десять азиатской наружности, и все они были вооружены — у кого-то Томпсоны, у кого-то дробовики. И то, что началось дальше, было еще страшнее.

Они не собирались выбирать целей, они просто открыли огонь очередями. К счастью, мой крик сработал, но несколько человек все-таки упали, пронзенные пулями. Сидевший рядом со мной мужчина упал, и я увидел, как из отверстия в его голове на пол храма начинает течь кровь.

Я сам не понял, как, но увидел, что в моей руке уже лежит мой верный Кольт. И когда достать успел? По-видимому, рефлексы сработали.

Тем временем выстрелы продолжали греметь, отдаваясь от стен и сводов оглушительным грохотом. Некоторые в панике побежали на выход, но тут же словили по нескольку пуль и попадали