Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

Китайцы вообще не разбирались, кто правый, кто виноватый. Стреляли и в женщин, и в детей. Но в том, что они пришли за мной, я не сомневался.

Вот так вот. Снова страдаю излишним миролюбием, и на этот раз за это расплачиваются невинные люди. Если бы я не тянул время и сразу отправил Анастазию разбираться с ублюдками, то все было бы гораздо проще.

Сзади послышался громкий выстрел из револьвера, и один из китайцев согнулся и упал, накрыв своим телом автомат. Я повернулся и увидел, что это Анастазия и есть, он уже стрелял по китайцам.

А я чего сижу? Мне тоже пора.

Я высунулся и выстрелил. Китаец с дробовиком поймал пулю в грудь, наклонился назад, а потом упал, выпустив оружие. Я перевел прицел на второго, выстрелил еще раз, но не попал — пришлось пригнуться, потому что в меня тут же выстрелили в ответ. Пули просвистели над головой, меня обсыпало щепой.

Бронежилеты. Надо срочно придумать что-то такое, только не такие, как те, которые я дал своим солдатам, а чтобы можно было носить под пиджаком или под рубашкой. Вроде же нейлон уже появился? Вот, много слоев плотного нейлона и пластину под ним.

О чем-то не том я думаю.

Когда поток пуль над моей головой прекратился, я снова высунулся и выстрелил. И попал еще одному китайцу прямо в голову. Их тем временем осталось не так много на ногах — всего четверо. Потому что мои товарищи по Организации отстреливались, хотя и среди них были раненые.

А еще бойцы из китайцев были так себе — они привыкли набегать толпой и топориками своими рубить, а вот из автоматов стрелять их никто не учил толком. Как и тому, что в автомате патроны заканчиваются в отличие от ножа. А они палили длинными очередями, будто не столько для того, чтобы достать конкретных людей, сколько чтобы уложить как можно больше человек.

Я выстрелил еще раз, дважды, промахнулся. Китаец все равно упал, но в него попал не я. Еще одного тоже ранило. Последний оставшийся на ногах вдруг бросил автомат на землю, после чего побежал к выходу из церкви. Послышался еще один выстрел, он споткнулся и свалился на пол, не добравшись до двери считанные футы.

Наступила тишина — всего на секунду. А потом крики, стоны раненых и другой шум. В сторону выхода повалила толпа, я обернулся и увидел десятка два человек с оружием. Но это уже мои, это друзья, как ни крути.

До меня дошло, что перестрелка продолжалась не больше минуты, хотя ощущалась она гораздо дольше. Десять китайцев лежали в лужах собственной крови. Но легли не только они — я увидел Салли Санну, который лежал с простреленной грудью, и Винни, который зажимал простреленную руку. Ту же самую, куда ему попали во время перестрелки с парнями Морана.

Посмотрел еще — как минимум четверо из моей Семьи тоже были мертвы, по крайней мере не двигались. А вот раненых мирных жителей, гражданских, так сказать, было гораздо больше.

Позади всех на коленях стоял падре Доменико, схватившись за голову руками. На его лице было выражение ужаса. Да, такого в воскресную мессу он точно не ожидал. И я почему-то представил, сколько ему теперь предстоит людей отпеть, а потом еще и ремонтировать и заново освящать храм — он не сможет впустить сюда прихожан.

— Цела? — наконец повернулся я к Гэй.

— Цела, — прошептала она. Вуаль слетела с головы, а лицо у нее было белым, как мел. — Чарли, что происходит?

— Позже объясню, — ответил я, повернулся к остальным и приказал: — Парни, на выход, быстро!

Кто-то уже бросал оружие, протирая его — те, у кого оно было нелегальным. Не факт, что это поможет, с одной стороны — тут очень много свидетелей. Но с другой, попробуй их еще собери и заставь говорить. Тут в большинстве своем итальянцы, немного ирландцев, и все они будут молчать. Потому что знают правила, и потому что понимают, что мы спасли их жизни. Иначе китайцы убили бы всех, кто здесь был.

Мы двинулись к выходу, я поддерживал за руку Гэй, а когда оказались у дверей, я увидел, как туда подъезжает первый полицейский экипаж. Следом за ним сразу второй. Сирены слышались со всех сторон.

Все, стрелять точно больше не придется. Я убрал пистолет в кобуру в пиджаке — у меня была лицензия, теперь уже настоящая вполне. А то, что произошло в храме — однозначная самооборона.

Но бежать было уже не вариант — полицейские вполне могут начать стрелять по нам, приняв за нападавших. Им-то невдомек, что никто из нас никогда не устроил бы перестрелку в храме.

— Полиция, — сказал Костелло, который неожиданно оказался рядом со мной.

— Слушай меня внимательно, — я повернулся к Гэй. — Меня, скорее всего, заберут вместе с остальными. Это ненадолго, но действовать нужно быстро.

— Чарли, ты меня пугаешь, — прошептала она.

— Все будет хорошо, — сказал я. Хотя сам не был в этом уверен. И если насчет полиции я не беспокоился, то вот по поводу того, что китайцы могут продолжить свое дело… Но в голове уже выстроился какой-то план. Я вытащил блокнот, карандаш и быстро начеркал номер. — Позвони по этому номеру, это Коппола, ты его знаешь. Расскажи, что сегодня было в храме, пусть заберет тебя, Антонио, Марию и Лючию с дочкой куда-нибудь в Джерси, подальше отсюда.

— А ты? — спросила она, вцепившись в мою руку.

— Со мной все будет в порядке, — твердо сказал я. — Но еще одно. Свяжись с Лански — его номер ты знаешь. Скажи ему, что нужны адвокаты, срочно. Он знает, что делать.

Она кивнула. Похоже, что мои конкретные указания помогли ей справиться с шоком, и она немного собралась. И правильно, нас сейчас всех заберут, просто потому что мы были вместе, а адвокат нам нужен. Да и ей нужно скрыться.

— Я все сделаю, — сказала она. — Чарли, будь осторожен.

— Все будет хорошо, — повторил я.

Тем временем приехало еще три машины, как будто все копы в городе собрались сюда. И потом еще одна — уже штатская. Это детективы добрались. Мы так и остались стоять в окружении полицейских, которые целились в нас.

Я шагнул вниз по лестнице, поднимая руки, и сказал:

— Мы не оказываем сопротивления. Все нормально, парни,