Полдень, XXI век, 2003 № 02 - Журнал «Полдень, XXI век»

— Правда, — сказал я на всякий случай. Я стоял как идиот и вертел в руках сверток с рахат-лукумом.

— Вот видите, — сказал шут кагану. — Он не из них.

— Вот и славненько, — обрадовался каган, потирая руки, и предложил шуту: — А не сыграть ли нам в шахматы?

— Охотно и с удовольствием! — ответил шут, достал из-под трона шахматную доску и принялся собирать фигуры, в беспорядке валявшиеся по залу. Наконец он подполз ко мне и сказал:

— Будьте добры, немного в сторону.

Я развернулся и пошел прочь. Опять у меня из-под ног кинулся карлик. Спустившись по ступенькам, я отвязал своего любимого песочного дромедара от финиковой пальмы, причем один финик сорвался с ветки и стукнул меня прямо в лоб.

— Черте что! — раздраженно выругался я и отправился прочь. Ясно было, что каган спятил или просто впал в маразм и никому до этого нет дела. Я ехал по городу и грыз с горя рахат-лукум, рассеянно глядя по сторонам. «Какая ерунда! — думал я. — Вот так дела!..» А затем увидел довольно аккуратное саманное строение со звездой Давида над входом. «Ага! — понял я. — Сюда-то мне и надо». Я слез с песочного дромедара и вошел в строение.

Это оказалась синагога, и я просто уселся на скамью и облегченно перевел дух. Появился шамес с метлой и принялся выметать пыль из углов, готовя синагогу к предстоящей службе.

— Любезный, — обратился я к нему, — здравствуйте. Не могли бы вы мне кое-что пояснить?

Шамес выпрямился, оперся на метлу и близоруко сощурившись, уставился на меня.

— Эй, — негромко позвал я. — Вы меня слышите?

— Теперь даже вижу. А то в последнее время слышу разные голоса, а откуда они происходят, не знаю. Шалом.

— Что происходит? — спросил я. — Я только что из дворца и крайне изумлен. Что с царем?

— А, — махнул рукой шамес, — это уже последние пятьдесят лет.

— А как же Хазарин?

— Бог с вами, какая Хазария? — снова махнул рукой служка. — Сами не знаем, в каком государстве живем.

— А кто же вами правит?

— Правит? Полное самоуправление. Каждый живет как может. Или как знает. Общинами живем.

— А враги?

— Какие враги? — удивился он.

— Ну, из степи... — неопределенно сказал я.

— Мы пока их не видели.

— Спасибо, — поблагодарил я шамеса, помолился и отправился на постоялый двор.

В тяжких раздумьях я целыми днями пил крепкий чай на постоялом дворе и размышлял о том, что зря сюда явился, хотя, с другой стороны, если бы не увидел всего этого безобразия своими глазами, вряд ли поверил бы кому-нибудь на слово. Было совершенно ясно, что делать здесь больше нечего, и я решал, двинуться ли в путь завтра или подождать еще несколько дней, и куда направиться — на север, запад, юг или восток. Хорошо, что отец не увидел этой ерунды, думал я. Возвращаться не хотелось, почему-то казалось, что еще рано. Кроме того, я почувствовал страсть к путешествиям. Причем, как ни странно, новые места меня мало интересовали. Мне просто нравилась дорога. Размышляя таким образом, я увидел, как дверь отворилась и на пороге возник до боли знакомый мне человек. Это был Гасан ибн-Камал аль-Фаргони собственной персоной. У меня отвисла челюсть.

— Капитан! — заорал я спустя минуту. — Вы живы! Какая радость!

Вошедший поглядел по сторонам, увидел наконец меня, и у него тоже отвисла челюсть. Я подхватился с места, он тоже сделал шаг мне навстречу, и мы обнялись, как земляки.

Потом сели друг напротив друга и не могли друг на друга наглядеться. Как Лейли и Маджнун. Очень было мне приятно видеть такого приятного человека, да еще и знакомого, в этом хазарском бедламе. Те же чувства, похоже, испытывал и Гасан ибн-Камал. Мы пили чай и до поры молчали. Казалось, что отныне все будет хорошо. Что бы там ни происходило.

КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ

ГАСАНА ИБН-КАМАЛА АЛЬ-ФАРГОНИ

ЧАСТЬ II

12 декабря 1052 года Гасан ибн-Камал аль-Фаргони отплыл на своей каравелле от бейрутской пристани в направлении Хазарии, намереваясь по пути зайти в страны Магриба с тем, чтобы полюбоваться чудесами, а то и приобрести какое-нибудь из них для личной коллекции. Однако каравелла вернулась в порт через несколько дней ввиду того, что капитан исчез во время бури — может быть, его просто смыло за борт. На борту находился друг капитана, Ибрагим ибн-Хасдай из Кордовы. Ровно через год аль-Фаргони возник в совершеннейшем отдалении от точки исчезновения в столице Хазарского каганата, городе Итиль, где он и встретился снова со своим другом Ибрагимом ибн-Хасдаем из Кордовы, добравшимся до столицы Хазарии привычным и хорошо проверенным способом: с караваном дромедаров по суше.

Нужно сказать, что Гасан ибн-Камал несколько изменился: лицо слегка осунулось и побледнело, глаза запали и смотрели пронзительно, борода стала длиннее, волосы тоже отросли основательно и были собраны сзади в хвост. На голове он носил изрядно потрепанную и выцветшую зеленую фетровую шляпу, а одежда, хоть и сшитая из привычных шелковых материй, была основательно поношена и имела непривычный фасон. Подходила она скорее для верховой езды, нежели для мореплавания. Но самое главное было то, что капитан теперь значительно меньше улыбался.

— Как вы, капитан, как вы живы-здоровы? — наконец спросил я.

Он улыбнулся, помолчал минутку и сказал неопределенно:

— Да вот, жив-здоров, как видите...

— А я думал, что вы погибли в море. Юсуф — тот вообще места себе не находил и не хотел верить, что вы утонули.

— Юсуф... — пробормотал Гасан ибн-Камал. — Бедный мальчик. Что с ним теперь?

— Он остался в Бейруте вас дожидаться. Он сказал, что вы прекрасный пловец. Но я-то видел, какая была буря. И сколько гашиша вы употребили. Даже Джонни Вайсмюллер не выплыл бы в такую погоду и в таком состоянии!

— Дело в том, что я и не выплывал.

— А как же вы добрались до берега? — удивился я.

— Вот это загадка и для меня... — он помолчал. — Я не выплывал, а вывалился прямо на сушу, причем в такие места, которые показались мне сказочными. До моря из этих мест было не