Битва за Юкатан - Алексей Птица

— Какие условия? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Молина улыбнулся тонко, едва заметно, как улыбаются люди, уверенные в своей власти.

— Об этом мы поговорим в следующий раз, — сказал он. — Сегодня я хотел лишь понять, с кем имею дело. И я понял, что вы тот человек, кто мне нужен. Отдыхайте, полковник, моя асьенда в вашем полном распоряжении, вас отведут в вашу комнату. Завтра мы возвратимся к этому разговору, а пока, добро пожаловать в мой дом.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен, я тоже встал. Он протянул руку, и я пожал её. Рука оказалась сухой и твёрдой, как у человека, привыкшего к работе. Я посмотрел ему в глаза и не увидел там ничего, кроме расчёта. Что ж, это казалось честнее, чем притворная дружба.

— У двери вас ждёт слуга. Он всё покажет и объяснит. Если вам нужна будет девушка на ночь, скажите ему, он приведёт.

— Благодарю, я люблю спать один.

— Как хотите, — нейтрально ответил Молина, но в его глазах промелькнула смешинка. — Жду вас на ужин. Вы же никуда не спешите?

— Я намеревался уехать сегодня, но…

— Что вы, разве так можно? — Молина чуть подался вперёд, и в его голосе послышалась настойчивость, которая не терпит возражений. — Вы получили от меня личное приглашение. Личное! И поэтому не имеете права покидать мою асьенду, даже не отужинав со мной и не оставшись на ночь. Мы, я надеюсь, проведём с вами несколько часов за разговорами, не относящимися к нашим делам. Чтобы вы смогли проникнуться атмосферой моего дома и принять правильные решения, как я надеюсь. А с утра мы продолжим наш разговор. После чего вы займётесь своими делами, а я, уже своими. Как вам?

Несмотря на уже имевшийся опыт подобных разговоров и интриг, я не нашёл никаких аргументов для возражения. В конце концов, я оставался креолом и юкатеком при том, и отказать хозяину, пусть даже из самых разумных побуждений, значило оскорбить его и нажить врага. Делать врагов на пустом месте, слишком глупо.

— Конечно, я буду только рад провести с вами время этим вечером. И почту это за честь.

— Ну вот и отлично. Ваших людей разместят по высшему разряду. Главное, чтобы они не стали буйствовать. А пока вас сопроводит слуга, чтобы вы отдохнули с дороги и смыли с себя дорожную пыль. Эрнесто! — громко крикнул Молина.

Дверь в кабинет тотчас распахнулась, и на пороге появился слуга. Худой, смуглый, с быстрыми глазами, он стоял, чуть склонив голову, и ждал приказаний.

— Эрнесто, сопроводи моего гостя в назначенные ему комнаты. И помоги во всём.

— Слушаюсь, сеньор, — слуга глубоко поклонился, чем покоробил меня.

Здесь явно имелся прозрачный намёк, который я предпочёл не заметить. Но пущенная хозяином стрела, к сожалению, достигла цели. Я кивнул и вышел из кабинета.

Идя по коридору вслед за слугой, я прокручивал сказанное Молиной в голове. Он явно хотел привязать меня к себе, мимоходом оскорбляя. Что неудивительно, учитывая его богатство и положение. Но я не собирался быть привязанным, ни к нему, ни к Браво, ни к кому-либо ещё. Я сам буду решать, с кем идти. И если для этого придётся играть по чужим правилам, что ж, я буду играть, но только до тех пор, пока это выгодно мне.

Коридор тянулся длинный, с высокими потолками и портретами на стенах. Слуга шёл впереди, бесшумно ступая по мраморному полу. Я смотрел на его спину и думал о том, что его имя, Эрнесто, не совпадение. Молина издевался, и дал мне это понять, не сказав ни слова напрямую. Это его игра, подлая, беспринципная, жестокая, и я в неё уже вступил.

Однако, он не совсем понял, кто я есть на самом деле, через что прошёл и что пережил, мне разрушить его мир легко, и скрыться всегда есть где, покуда сельва растёт на земле, а вот ему деваться от меня будет некуда, если что. Но это уже другая история, а пока что пусть и слуга будет Эрнесто, и я, как бедный и глупый идальго, на свои места всё расставит время, именно оно мерило всего.

Мы остановились у двери в конце коридора. Слуга открыл её и отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Комната оказалась просторной, с широкой кроватью под балдахином, окнами во внутренний двор и запахом свежих цветов, стоявших в вазе на столе. Всё здесь дышало роскошью и покоем, особой роскошью… и особым покоем… Ну-ну…

Я знал, что за любую щедрость придётся платить, но не мне, мне она не нужна. Но пока что я просто хотел смыть с себя дорожную пыль и подготовиться к ужину, чтобы пользоваться гостеприимством хозяина больше приличий я не намерен, мне уже гораздо ближе сельва, чем вот это вот всё. Но, Молина, конечно же, сука, а не человек… и это ещё мягко сказано. Но ничего, придёт война, попросит он ещё у меня маиса, гм…

Слуга привёл меня в роскошные апартаменты с высокими потолками, красиво сделанной лепниной и картинами в индейском стиле, ну и всякой прочей мишурой богатого дома, что копится годами, а в некоторых случаях и десятилетиями. Позолота на рамах потускнела, но всё ещё ловила свет из высоких окон, и в этом свете пылинки медленно кружились, словно не желая опускаться на пол.

Мне показали ванную комнату, где я тут же помылся, смывая с себя дорожную пыль, пот и запах лошади. Вода оказалась тёплой, но бодрящей, и я вышел из ванной с ощущением, что смыл не только грязь, но и часть усталости. Однако усталость не уходила, она сидела где-то глубоко во мне, может в костях, может в мышцах, или в самом дыхании, и я чувствовал её каждой клеткой.

Одевшись, я кликнул слугу и попросил отвести меня туда, где разместили мою охрану. Это сильно удивило всех обитателей дома, кто имел счастье видеть меня идущим по коридорам в сторону служебных построек. Слуга семенил впереди, то и дело оглядываясь, словно проверяя, не передумал ли я. Но я привык заботиться о своих подчинённых и солдатах, и считал первейшим долгом следить за тем, где они спят и что едят.

Впрочем, Молина не обманул, весь мой небольшой отряд охраны разместили в гостевом домике для слуг, чистом, крепком, с