Битва за Юкатан - Алексей Птица

Он снова замолчал, давая мне осознать услышанное. Я смотрел на него и лихорадочно обдумывал его слова. Вот оно. Вот зачем он позвал меня. Он не просто прощупывал, он хотел привязать меня к себе и предложить нечто большее. Сделать своим ферзём в игре за новый штат. И, возможно, он был не единственным, кто хотел этого, пока я знаю только двух игроков, его и генерала Браво, ну и церковь, возможно, есть и ещё, но они пока безмолвствуют.

— Я собираюсь выполнить свой договор с генералом, обустроить земли, набрать отряд для пограничной стражи. А дальше, как получится.

— Как получится, — повторил Молина, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. Он выпустил струю дыма и чуть прищурился, глядя на меня сквозь сигарную дымку. — Вы, полковник, слишком скромны, или слишком осторожны. Я не знаю, что даже хуже. Однако за вами стоит церковь, насколько я слышал. Вернее, один человек, что усиленно продвигает вас. Да-да, это нетрудно понять. Жаль, что он уже очень стар.

Я хотел было что-то сказать в ответ, но вовремя одёрнул сам себя. Не стоит своей реакцией подтверждать его слова. Пусть думает, что хочет, тем более падре действительно, что называется, засветился в этом вопросе, да и не мог не засветиться. Юкатан — это как маленькая деревня, на одном конце которой громко закричат какую-нибудь чушь, а на другом скажут, что это свадьба у кого-то случилась.

— Церковь стоит за каждым из нас, — ответил я, стараясь, чтобы интонация моего голоса казалась максимально убедительной, — но на то она и церковь, чтобы направлять и помогать. Вот и мне она помогала и направляла. Иначе как можно победить отступников от веры Христовой?

— Тут вы правы, и я с вами согласен, — Молина кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Кастовая война — война религиозная. Поэтому я и выделил деньги на сбор отряда, когда узнал, что кто-то готов стать на защиту веры и людей. Тем более вы сам асьендадо, насколько я знаю.

— Да, это так.

— И сколько у вас сейчас акров?

— Около двадцати тысяч.

— Так вы крупный землевладелец получается? — Молина чуть приподнял бровь, и в его голосе послышалось искреннее удивление, как потом я понял, весьма наигранное. — И все земли сосредоточены вокруг асьенды Чоколь, не так ли?

— Так.

— Да, я помню эту историю. Ею владело семейство де ла Барра. Правда, там имелось не больше пятнадцати тысяч акров, но потом пришли американцы, началась непонятная возня, и владелец асьенды, Эрнесто де ла Барра, через пару лет исчез. Он, правда, бился как лев с ними. Там очень тёмная история случилась, много жертв и нападений на саму асьенду, а потом де ла Барра ушёл на войну и пропал в сельве. Возможно, вы с ним знакомы или хотя бы слышали о нём?

Я почувствовал, как внутри всё сжалось, он говорил о моей жизни, о моей асьенде, и обо мне, и делал это так, словно речь шла о незнакомце. Я выдержал паузу, стараясь, чтобы лицо оставалось непроницаемым.

— Знаком не был, — ответил я, и голос мой звучал ровно, может быть, даже чересчур ровно. — А слышать — слышал, но самого не видел. Рассказывали, что очень храбрый был юноша и даже спас дочь одного крупного плантатора. Не помню уже, кого именно. Собственно, в связи с этой историей я о нём и узнал.

— Да, так и есть, — Молина кивнул, и в его глазах мелькнула тень, то ли воспоминания, то ли расчёта. — Плантатора звали Кристобаль Камара-и-Мендоса, а его дочь — Исабель. Она потом вышла замуж за капитана гвардии и уехала жить в Мехико. Отец опасался, что де ла Барра вновь вернётся и потребует руки его дочери, чего бы он по разным причинам не хотел.

— Понятно, — сказал я, — я так и подумал.

— Его, кстати, звали так же, как и вас.

— Моё имя не редкое, — ответил я, и внутри меня опять что-то дрогнуло, но я не подал виду. — Так что простое совпадение, но асьенда Чоколь мне нравится. Я смог даже прибавить к ней ещё пять тысяч акров. Правда, не тех, что всё-таки смогли отобрать гринго.

— Это объяснимо, не удивлён, — Молина снова затянулся сигарой и медленно выпустил дым. — Значит, вы крупный землевладелец и в то же время отчаянный рубака. Да такой, что смогли прославить своё имя на войне. Это удаётся немногим. Многие хотят прославиться или заработать денег, но в итоге остаются в сельве безвестными навсегда.

— Война — жестокая штука, сеньор, и не всякий может её пережить. Тем более воюя в сельве.

— А у вас, я слышал, очень хорошие отношения с индейцами?

— Да, — ответил я. — Я с ними воевал, вместе с племенем ишканхи, и когда чуть не попал в плен к крусоб, именно они спасли меня, выручив буквально в последний момент.

— Понимаю, понимаю… — Молина медленно кивнул, и в его глазах мелькнула тень, которую я не мог прочитать. Он отложил сигару в массивную пепельницу из тёмного камня и посмотрел на меня очень внимательно собираясь сказать что-то очень серьёзное.

— Знаете, полковник, — сказал он, и голос его стал тише, почти доверительным. — Я не случайно спросил вас обо всём этом. Ваша репутация опережает вас. Вы, человек, который умеет воевать, умеет договариваться, и умеет держать слово. Такие люди на Юкатане большая редкость, а в Кинтана-Роо, где сейчас устанавливается новая власть, они будут на вес золота.

Он сделал паузу, давая мне осознать услышанное.

— Генерал Браво стар, он получит пост губернатора, но управлять территорией ему будет тяжело. Ему нужен человек, который станет его правой рукой. И, возможно, его преемником. Я хочу, чтобы вы знали: я готов поддержать вас в будущем, но у меня есть свои условия.

Я смотрел на него и понимал, что сейчас он вложил передо мной свои карты, не все, конечно, лишь только часть из них, и один из козырей. Значит, он не просто прощупывал меня, а хотел заключить сделку. И я должен быть готов к тому,