Эфиоп Ивана Грозного - Эдуард Тен

— Ну чего Антон, съел. Туту тебе не шутки шутит позвали, а по суурьёзному делу. — Сказал с некоторым сожалением Трофим.

— Встать! — неожиданно рявкнул я и сунул в руку отскочившему Антону деревянную саблю.

— Нападай…

Дела с саблей обстояли немного лучше, но даже на тройку не дотягивали.

— Плохо. Ты. — указал я на другого юнца с саблей.

— Так это, не смогу я супротив вас, ежели Антон не смог. — Оробел он.

Внимательно смотрю в глаза каждому. У одного замечаю сомнение.

— Значит так, парни. Сразу предупреждаю: командовать буду я. Подчиняться — только мне. Мой приказ — закон. Скажу прыгать — прыгаете. Скажу стоять и умирать — стоите и умираете. Будет трудно, но всё преодолимо для того, кто хочет стать настоящим воином. Ваша задача — охранять государя и выполнять мои приказы. Взамен вашей службы вы будете рядом с государем: обуты, одеты и вооружены за счёт казны. Станете жильцами государевыми. А дальше — как сможете службу исполнять. В чинах расти по заслугам. Думаем и решаем сейчас.

— Если есть сомнения — выходим со двора и держим язык за зубами.

Сомневающийся молча вышел со двора.

— Ещё кто желает уйти?

Остальные остались. Смотрели на меня решительно, но с некоторой опаской.

Завтра, к полудню явитесь в государеву усадьбу.

— А как же со службой. Весной смотр будет нашей Коломенской сотне, перепись будет по разрядам? — спросил Антон.

— Решим этот вопрос.

На следующий день возникла конфликтная ситуация. Я не учёл одного очень важного момента. В государевой усадьбе несли службу три десятка жильцов из разных мест и городов княжества. Официально ими командовал боярский сын Ефремов Бронислав Олегович, двадцати трёх лет отроду — сын Олега Ефремова, рязанского головы.

Когда пришли мои новобранцы, люди Ефремова их не пустили. Пришлось мне идти и встречать парней. Столкнувшись с Ефремовым у ворот усадьбы, я понял: я встал на его пути. Он официально был начальником охраны усадьбы — а значит, и государя. По его виду стало ясно, что уступать это место он не собирается.

— Ты чего удумал, Эфиоп? Меня под себя подмять? Даже не думай. И твоих гавриков не пущу, — злость клокотала в нём, и он её не скрывал.

Меня впервые в глаза назвали Эфиопом. Я знал, что за глаза меня так называют в усадьбе: Гоня регулярно снабжал меня новостями. Но то, что я не учёл этот фактор, как Ефремов, было явным просчётом. Вот и попал я в некрасивую ситуацию.

— Ты не горячись, Бронислав. Пропусти парней — никто пока не говорит об их поступлении на службу государеву. Они пройдут испытательный срок. Ты уж извиняй, что не сказал тебе о важном. Это ещё только задумка, и никто не собирается смещать тебя и садиться на твоё место. Давай пропусти парней, временно разместим их у тебя в казарме. Пойдём, спокойно поговорим.

Я доброжелательно посмотрел на него. Ярость в нём немного угасла, и он, подумав, кивнул.

— Пропустите их. Илия, отведи в казарму и определи временно.

— Пойдём, попрошу Кузьму комнатку нам предоставить.

Кузьма открыл нам маленькую комнату на первом этаже и распорядился принести квасу и пирога. Бронислав сидел хмурый и надутый. Как я слышал о нём, он с пятнадцати лет служил в Рязанском полку, участвовал в стычках с татарами и проявил себя смелым и умелым воином. По челобитной отца был взят боярским сыном во двор государя.

— Ну сказывай, что хотел поведать? — не выдержал Бронислав.

— Моих парней можешь не бояться и в расчёт не брать. Твоё место — в других планах.

— И каких же?

— Пока это только планы, но я уже почти всё продумал и в скором времени начну исполнять. А план такой. То, что сейчас называется охраной, — это совсем не то. Это бедлам и безобразие. Не спеши обижаться, — сказал я, заметив, как Бронислав опять начинает закипать. — Я прекрасно понимаю, что тебе приходится очень трудно. У тебя в подчинении дети и отпрыски знатных фамилий и прочая. Шуйские всех видов, Дороховы, Курбатовы и другие. Задумка такая: хорошенько тряхнуть твой отряд. Убрать весь ненужный мусор и начать обучать их как положено. Чтобы в дальнейшем готовить из них полусотников и сотников для государева полка — пока в пятьсот воев. И полком этим будешь командовать ты, Бронислав.

Я внимательно следил за его реакцией.

— Это для начала. Далее развернём его в тысячу. Нового образца, снарядим и вооружим новым оружием — и воевать будем по-новому.

В глазах Бронислава вспыхнула заинтересованность, переходящая в азарт.

— А с чего ты решил, что я гожусь в командиры государева полка? И мне дозволят стать им?

— Вот теперь мы подошли к главному. Я присматривался к тебе и пришёл к выводу: ты годишься на эту должность. Полк будет формироваться только из тех, кого мы сами решим взять. Подчиняться он будет только государю и мне. Думай, Бронислав. Не хотел говорить тебе раньше, но раз ты настоял…

Сразу предупреждаю: служить будет непросто. Многому придётся учиться заново и терпеть трудности. Зато потом служба в государевом полку — это самое меньшее полусотник. Будем и пушкарское дело улучшать: появятся в полку свои пушки. Далее сам помысли, если дело выгорит. Всю армию переделывать будем.

Я был как Остап Бендер, расписывая Нью-Васюки. Но сработало. Я видел, как меняется взгляд Бронислава. После осмысления моих перспектив он просветлел ликом.

— А дадут ли тебе возможность свершить подобное? — с сомнением спросил Бронислав. — У меня этих Шуйских и прочих семь человек. Разом своим донесут — и тебя заткнут с твоими планами.

— Вот поэтому, Бронислав, ты для начала реши: со мной или как? А уж потом будем дело вершить — или я без тебя.

Бронислав задумался, погрузился в размышления, бросая на меня взгляды.

— Я с тобой, Искандер, — наконец решился он.

— Смотри, Бронислав, обратного хода нет. Слово дадено. Договор? — протянул я руку.

Бронислав, поколебавшись несколько секунд, пожал её:

— Договор.

Я улыбнулся:

— А насчёт этих других поступим так. С завтрашнего дня начинаешь подготовку по моему плану. Естественно, они начнут возмущаться, отказываться. Ты докладываешь мне, я — государю. И если они не переменят