Полдень, XXI век №3 2004 - Евгений Юрьевич Лукин
Такая борьба с собственным благоразумием и привела Вадима, тогда учившегося на туманном Альбионе, к только формировавшимся гуманистам. Он не стал активным членом партии, не засветился в публичных акциях — это плохо повлияло бы на его репутацию и положение студента, но он был готов сделать многое.
Во все времена такие люди считались у разведчиков идеальным сырьем — стоит только направить их неоформившееся желание работать над чем-то иным, и они готовы годами вести двойную жизнь.
Мало того, что Вадим был богат, у него и специальность была очень заманчивая для гуманистов — нейробиология.
Гуманисты заметили его. Вадиму очень повезло — его кандидатура не обсуждалась на собраниях, по ней не велось прений, и характеристики личности некоего студента из Восточной Европы никогда не пересылались по почте. По этой простой причине его и не заметили компании тех людей, что именуются специальными службами и которые, по правде говоря, компетентны только в причинении вреда честным гражданам, а с преступниками у них получается не очень. Гуманисты, еще не явившись миру как партия, уже научились конспирации, работе с агентурой и тому подобным вещам. Сказывалось их происхождение.
О намечавшейся акции с Вадимом говорил один из его хороших знакомых, который решил сделать в партии карьеру на нелегальных операциях. Сын матери-китаянки и отца-негритоса, наголо бритый человек с черными, как смоль, глазами, отменным произношением и в классическом твидовом костюме. Вадим согласился.
Заседание ячейки «зеленых» прошло в высшей степени странно: главная звезда вечера, Вадим, с легким пренебрежением рассказывал об английских гуманистах, вяловато отвечал на вопросы, словом, казался человеком, которому уже надоело собственное хобби. Энтузиазм был с другой стороны — его спрашивали, ловили каждое слово, рассматривали фотографии и все время просили рассказать еще. Часа через два такого неравного боя глава ячейки, носивший кличку Сачок, дал отбой. Неудачливая в личной жизни активистка осталась наводить порядок у себя дома, а остальные вышли в дымчатые летние сумерки. Стороннему наблюдателю могло показаться удивительным, что столь заинтересованная в продолжении рассказа группа людей мгновенно разошлась по своим делам, а не обсуждала под робкими летними звездами каждую мелочь. В действительности Сачку пришлось заранее продумать массу предлогов и раздать кучу поручений, чтобы до автостоянки они могли пройтись без лишних ушей.
— Вадим, — начал он заготовленную речь, — мне поручено ввести вас в курс дела.
— Наконец-то...
— Необходимо внедрить управляющие цепи в нервную систему животного.
— Насколько развитого?
— Не перебивайте. Быка. Сумеете?
— Естественно.
— Отлично. — Сачок пустился в длинные и тщательные описания подробностей будущей операции.
Через два дня Вадим отправился в Испанию.
Ехал автобусом, в компании двух десятков студентов, старших школьников и нескольких старичков, ехал по новым дорогам и любовался старыми городами, наслаждался поездкой, ловил камерой достопримечательности, пытался закадрить симпатичную девчонку с левого ряда сидений.
Автобусы прибыли на место утром за пять дней до начала прогона быков по улицам.
Встреча состоялась в полуподвальном ресторанчике, обставленном под старину.
— Чувствую себя, как шпион из плохого детектива. — Вадим пытался сказать эту фразу по-испански, но беседа почти сразу перешла на английский.
— В наших силах сделать его хорошим, — собеседник, мужчина средних лет и самой заурядной туристической наружности, тоже, кажется, чувствовал себя неуверенно. — Ты еще не засвечен, и в этом твое преимущество... Часть быков перевезли к арене раньше времени. Работать будешь послезавтра — тебя проведут в загон, где их держат. Там есть отдельные стойла для ветеринарного осмотра: бык уже будет подготовлен, и рядом с тобой ветеринар засуетится. Внимания на него не обращай — наш человек. Но о тебе ничего не знает, так что лучше молчи. Маскировкой обзавелся?
— Да.
— Инструменты из твоего багажа заберут, а как — тебе знать не надо. В крайнем случае, выдадут тебя за курьера, что втемную работал, — собеседник быстро и четко рассказал, когда и куда надо приходить.
— Мне рассказали, как меня вытащат, а когда точно?
— Через день после работы. Ты сам сказал, что в тканях может быть отторжение, — выждем. Вряд ли удастся второй раз провести тебя к быку, но лучше быть наготове. Еще вопросы будут?
— Естественно: по какому каналу лучше смотреть корриду?
— Это плохой вопрос. Такие слова лучше вообще не говорить — они ключевые. Ты бы еще на трибуны пошел, за быка болеть...
В назначенное время Вадим объявился у нужного дома, имея в кармане купленные еще дома перчатки и вязаную шапочку, в которой он накануне прорезал дырки для глаз. Дверь открылась, и его пригласили вовнутрь. Пришлось довольно долго идти по коридорам, переходам между домами, каким-то подвалам. Наконец впереди запахло стойлом, послышалось тихое мычание и легкий стук копыт. Вадим натянул шапочку.
Это действительно было отдельное стойло, такое тесное, что бык почти не мог двигаться. Над животным уже колдовал ветеринар — делал общую анестезию. Футляры с имплантантами, эндоскопами и прочим оборудованием оказались в черном полиэтиленовом мешке, лежавшем тут же. Работать пришлось быстро, на скорую руку.
На занятиях Вадим делал это только четыре раза, причем три из них — в виртуалке. Но все получилось, насколько вообще могло получиться: через полчаса мозжечок, часть спинного мозга и почти весь небогатый головной мозг быка были пронизаны десятками тончайших проводов, под черепом обосновался передатчик. Два небольших разреза Вадим заклеил лейкопластырем. Ветеринар одобрительно кивнул, и они почти одновременно отошли от начинавшей подрагивать туши.
На следующее утро Вадим получил сообщение из родного города: квартиру, где жил он с родителями, попытались ограбить. Неизвестные злоумышленники, проникнув в охраняемое здание и легко открыв первую дверь, оказались в тамбуре, но второй, внутренней, двери, с железным листом сантиметровой толщины, кодовым замком и дополнительной сигнализацией, вскрыть не сумели. Провозились полчаса, попутно разломав половину тамбура, после чего тихо ушли.
Вадим мог гордиться тем маленьким штрихом в конспирации, что придумал