Полдень, XXI век, 2003 № 02 - Журнал «Полдень, XXI век»

Ася присела на огромный кожаный диван. И как же хороша она была в плотно охватывающем ее фигуру костюме цвета болотной зелени...

— Зато твоя карьера теперь гарантирована. У Матильды давно была? — Он достал из шкафа бутылку коньяка и две рюмки.

— В день Мишиного показа.

— Я про финал. Думал, тебе она что-нибудь говорила.

— Почти ничего.

Он поставил бутылку, рюмки, вазочку олив и блюдце с нарезанным лимоном на сервировочный столик, подкатил его к Асе и опустился рядом с ней на диван. Наполнил рюмки коньяком, свою выпил, снова налил и поднес к губам ее руку.

— Рассчитаться требуешь? — спросила она

— За показ Матильде ты мне кое-что должна.

— Разве того, что было перед показом, мало?

— Аванс, конечно, получен. Давай теперь произведем и полный расчет.

— Что за интерес трахать женщину, которая не хочет... Театр полон молодыми хористками, балетными на любой вкус. Две трети из них пойдут к тебе в постель немедленно и безвозмездно, остальным надо самую малость подбросить или пообещать.

— Можешь не давать советов. Обязательства выполнять надо...

— А если нет?

— Сама знаешь...

Она знала. Знала, что с Костиком лучше не ссориться. Сейчас ее, возможно, не даст в обиду Матильда. Но ведь старуха может разочароваться в ней, передумать, умереть, наконец, ей вот-вот девяносто... А то и просто не захочет вникать в театральную склоку. А этот здесь полный хозяин. Хорошо бы потянуть, пока у самой не появится положения в театре. Да, потянешь тут, он уже хватает за коленки...

— Подожди, дай сначала выпить. Вообще-то у меня период, может, отложим? Я не отказываюсь...

— Если про период не врешь, пусть ручки или губки поработают...

— Но уж тогда-то будем в расчете? Не надуешь? Черт с тобой, дверь запри на ключ...

Ася, совсем измотанная, вышла из театра. Хоть бы эта сволочь душ какой-нибудь имел при кабинете... Помыться бы после этого.

— Анастасия Георгиевна, — кто-то ее позвал, — позвольте вас подвезти.

Андрей, внук Матильды Феликсовны, улыбаясь, приглашал ее сесть в машину.

— Я как раз очень-очень устала. — Она устроилась поудобнее рядом с ним.

— Не хотите ли поужинать?

— Нет, скорее домой, день жутко тяжелый.

— У меня есть немного коньяку. Хотите капельку?

— Вот уж чего точно не хочу.

— Анастасия, можно с вами встретиться? Пригласить куда-нибудь?

— Я занята почти все время. Но позвоните в понедельник вечером, во вторник у меня, кажется, свободный день.

Прощаясь, он поцеловал ей руку. Это жест напомнил Костика и тем был неприятен.

Дома звонил телефон.

— Ася? Где бегаешь? Пятый раз звоню...

— Только из театра, Матильда Феликсовна...

— В субботу придешь ко мне в пять. Будет прием. После дам конец либретто. Первая увидишь...

Ася встала под душ, пытаясь шампунями и ароматными мылами смыть с себя противное ощущение. Накинула халатик и отправилась в постель. Красота, конечно, достояние, но, как и любое достояние, требует бездны труда, чтобы сохранить, приумножить и использовать. Если бы можно было ее надевать и снимать, как платье. Носить не каждый день, а когда самой захочется. Чушь какая-то. Просто голова ее отяжелела от прошедшего дня.

Старая балерина до сих пор каждую вторую субботу месяца устраивала приемы. На них бывали императоры, которых па ее жилив сменилось уже четверо, великие князья, титулованные особы, крупные коммерсанты, артистический и интеллектуальный Петербург, Ближайший прием должен был посетить великий князь Тимофей Борисович, речь которого мало кто мог понять, хоть говорил он только по-русски.

В большой зале для приемов Яков распоряжался расстановкой мебели и устройством буфета. Приглашены были и музыканты из оркестра Мариинского театра — струнный квартет.

Секретарь Сергей Михалков большими шагами прошел по зале с какой-то папкой под мышкой, бормоча: «Жив, здоров и невредим мальчик Вася Бородин». Он еще и тем занимался, что публиковал детские стихи под псевдонимом Дядя Степа.

Без пяти минут пять Матильда Феликсовна в платье из тяжелой темно-бордовой ткани вошла в залу и села в кресло, ожидая гостей.

— Серж, милый, — попросила она своего секретаря, — принесите из буфета минеральной с лимоном.

Музыканты заняли свои места и стали настраивать инструменты. Пробило пять. Матильда Феликсовна кивнула им: «Надо, ребятки, начинать...» Они заиграли полонез из «Евгения Онегина».

Оказалось, что Ася пришла на прием первой. В длинном платье светло-серого цвета она выглядела чудно, и две крошечные сиреневые жемчужины в ушах ей очень шли. Приблизилась к Матильде, присела в изящном балетном реверансе, а та притянула к себе ее голову, коснулась губами лба.

— Рада видеть, Асенька. Пойди в буфет, съешь чего-нибудь, выпей, сегодня можешь. Сейчас публика будет собираться.

В зале появился высокий, с длинными руками и очень суровым лицом мужчина — дирижер Мравинский. Говорят, музыканты его панически боялись. Во всяком случае, те, что играли в квартете, при его появлении подтянулись и играть стали совсем уж сосредоточенно. Затем вошел известный комик — красивый человек с седой прядью в черной шевелюре. Словечки и фразы из его сценок и монологов помнили и повторяли, как поговорки. Однажды на приеме у Матильды он довел гостей до истерики, читая монолог балетомана, который, получив в своих амурных притязаниях отказ прелестной танцовщицы, в каждом антракте пьет коньяк и от акта к акту пьянеет, а старая театралка укоряет его: «В храме искусства, в храме искусства, как вам не стыдно!».

После этих двоих гости стали приходить толпой. Ася знала немногих. Но полный достоинств внук Матильды Феликсовны неожиданно оказался рядом с ней и, улыбаясь, поцеловал руку, а на сей раз не только этим жестом, но и так, вообще, по связи, напомнил историю с Костиком, и тот последний тоже где-то здесь... да, вон он там с каким-то старым генералом, на котором голубая андреевская лента.

— Кто ж этот генерал? — задала вопрос Ася.

— Тухачевский. Начальник штаба Российской армии. Большой военный и дипломатический талант. Говорят, если бы не он, двадцать лет назад могла бы большая война случиться.

Ася выпила предложенный ей бокал шампанского «Mumm, cordon rouge». От шампанского она всегда быстро пьянела. Второй бокал вполне смыл липучие воспоминания о Костике. Ася встретилась глазами с Андреем. Нет, он все-таки просто прелесть.

— А это кто?

— Ректор Петербургского университета Алексей Федорович Лосев. Философ известнейший.

Появился старик во фраке и белом