Полдень, XXI век, 2003 № 02 - Журнал «Полдень, XXI век»

Она открыла либретто. В указании к постановке говорилось: «Предметы в третьем акте величиной должны быть еще больше, чем в предыдущих актах (в два с половиною раза больше против величины натуральной). Они теперь заполняют почти всю сцену, оставляя лишь немного пространства для грез и любовных утех императора.

Государство под угрозой катастрофы. Тогда принимает решение она. Показано их последнее свидание. В этом дуэте чуть заметны намеки на классический танец, но он уже должен быть современным и оригинальным». Приложен был рисунок, каждое движение расписано.

«Император не успевает осознать, что происходит, когда она стреляет в него из маленького револьвера. Он падает, а на заднике сцены возникает все растущая трещина. Что-то красное становится видимым под осыпавшейся штукатуркой, но это не кровь, а обнажившаяся кирпичная кладка. Героиня, закрыв лицо руками, опускается на пол. И вот, стуча своей знаменитой палкой, выходит на сцену сама старая бенефициантка-юбиляр, чтобы, не обращая внимания на мертвое тело царя и совершенно сломленную героиню, принять аплодисменты своей публики... Конец».

«Что это может значить? — подумала Ася. — Смысл может быть таким: любовь разрушила царя, он слаб и не вынес любви такой женщины... Однако наша Мотя не без самомнения. И зачем убивать? Могла бы просто его оставить... Да что я, это же не биография и не хроника. Да он и погиб совсем не так...»

Зазвонил телефон.

— Собрался было на «Фауста», но его, кажется, заменили. А я хотел подарить цветы исполнительнице в «Вальпургиевой ночи».

— Она может принять цветы и дома... Но хотелось бы на Каменный остров, погода чудесная.

— У меня там дача, заеду за тобой. Проведем день вдвоем, мне ведь во вторник лететь в Америку, будь она неладна.

День на Каменном помог Асе забыть ее недоумения по поводу конца финала балета. Ей было на даче очень-очень хорошо, и, как всегда в таких случаях, думать или что-то осмысливать не хотелось. Зачем? Лучше просто жить да радоваться.

Она уже склонялась принять приглашение остаться на ночь, но вспомнила об утренней репетиции, которую чертов Костик, как назло, очень рано назначил...

В среду днем Матильда Феликсовна пригласила к себе Асю и Мишу. Леонид заехал за ними в театр. Обычно веселый, старший шофер Матильды был в тот день что-то мрачноват.

— Что это, Леня, с тобой? — решил узнать Михаил. — Похоже, выпил, и получил по заднице от начальства?

— Да нет, — пробурчал Леня, — сон мой опять видел.

— Сон? И что же за сон?

— Да вот снится мне, будто я не шофер, а самый главный в стране. Вроде как государь. И что у меня целый гараж — сотни полторы собственных машин, и все такое. Только плохо мне, как отвернусь, все надо мной смеются и передразнивают, и от того стыдно делается. Должен делать и говорить умные вещи, а не умею. И каждую неделю со вторника на среду вижу этот сон. Уже Матильда Феликсовна меня к доктору Чистовичу посылала. Тот говорит, что у меня это от подсознания происходит, и велел, чтобы я пить бросил и от женщин воздерживался. Больше месяца у меня ни того, ни другого — не помогает, только хуже становится. Как во вторник ночь, так опять — речь говорить выхожу перед тысячами человек и телевидением, и только мычу и причмокиваю.

Обычно Матильда Феликсовна, заботясь о формах артистов, их не угощала, разве что на приеме, но в этот раз стол был отяжелен шедеврами повара француза и, что уж вовсе странно, много было разнообразных бутылок, а сама-то старуха ведь совсем не пила.

Два официанта постоянно подливали и подкладывали Асе и Михаилу.

— Кушайте, детки, — приговаривала Матильда Феликсовна. — Вот что. Съездите-ка вы вдвоем в Гельсингфорс, мы с Ники когда-то там были. Проведете парочку деньков. О Костькиных репетициях и не думайте. Вечером сегодня, поездом, первым классом, и отправитесь. Мишель, ты конца либретто еще не видел, так сходи-ка в библиотеку, Серж проводит, прочти, а потом к нам вернись. А тебе, Ася, вот чего посоветую. Чтобы меня сыграть, тебе следует в Мишеля влюбиться. Он-то сам уж готовенький. Ну, представь, что ли, что влюблена, актриса ты или нет... А уж вернетесь из Гельсингфорса — все обсудим.

В поезде они отправились в вагон-ресторан, где был оплачен ужин. К устрицам, уложенным аккуратно на толченый лед, официант предложил несколько марок шампанского на выбор, Михаил в этом не смыслил и растерялся.

— А еще император, — засмеялась Ася. — Хотя, честно, я сама больше люблю крымское полусладкое. Но, кажется, это дурной тон. Возьмем «Моэт э Шандон», я про него читала. Рассказ есть такой, «Эутаназия» называется, автор неизвестный, но в шампанском как будто понимает.

«Нижегородец» самой последней марки отвез их в отель на улице Александра Второго. Предельно вежливый служащий гостиницы, улыбаясь, вручил им ключи от номеров, карточки для завтраков и приглашение в Национальный оперный театр на банкет, назначенный на пять часов.

У театра их встретил огромного роста молодой человек с широченными плечами и длинной бородой.

— Солист оперы Марти Тальвела, — представился он по-русски. — Очень рад вас видеть. Госпожа Матильда Гжибовская звонила.

Его голос звучал как будто из глубокой пещеры, чуть повторяясь эхом, возникающим, похоже, в мощной груди.

В садике возле театра на кострах целиком жарились туши свиней. Повара в белых колпаках, белых передниках и белых перчатках вырезали из них длинными сверкающими ножами розовые ломти и клали на тарелки гостям. На столиках рядом стояло множество блюд, кастрюлек и вазочек с гарнирами, приправами и соусами.

К Асе и Михаилу подходили разные люди, чтобы поприветствовать петербургских артистов.

Заиграл рояль на террасе, и мощнейший голос запел «Шотландскую застольную» Бетховена.

«Schenk ein, mein gute Junge, schenk ein...» — пел двухметровый Марти Тальвела и глядел на Асю и Михаила, улыбаясь им, а когда кончил, то после аплодисментов произнес по-русски:

— Для наших гостей из Петербурга пою еще песню Бетховена — «Zartliche Liebe».

«Ich liebe dich, wie du liebst mich, am Tage und am Morgen...» — резонирующий. как в платоновой пещере, бас звучал удивительно нежно...

Затем играл камерный оркестр, а еще были танцы... Много-много вина. Возвращаясь в роскошном автомобиле, Ася ощутила, как мужчина, которому на один вечер суждено стать российским императором, да и великим князем Финляндским тоже, прижимается к ней, обнимает ее плечи ...