Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

— Мей, — сказал я на английском. — Обыщи тут все, посмотри, может найдешь что-то интересное. А мы пока что поговорим.

— Хорошо… Чарли, — сказал он и двинулся дальше, в следующую комнату.

— Он не поймет, — пробормотал Вэй Шень, глядя куда-то в потолок. — Никто не поймет. Только мы. Только мы вдвоем в этом времени. Или нет? Или есть кто-то еще? Я не знаю, совсем не знаю.

— Ты откуда? — спросил я на русском у Вэй Шеня.

— Из Москвы, — пробормотал он, и его глаза на секунду прояснились, сфокусировались на мне. — А ты ведь тоже, а? Тоже, да? Я догадывался, я думал о том, что ты не какой-нибудь итальяшка, а наш, русский.

Я не ответил, только и смотрел на него, продолжая сжимать в руках дробовик. Значит я все-таки был прав. Значит, я не один здесь такой. И что теперь?

И теперь, я подозреваю, я нашел свой настоящий страх. Что если мы здесь не вдвоем такие? Что если еще кто-нибудь, знающий историю, оказался в этом времени? И, скажем, попал в окружение Гитлера или в него самого? И может предупредить его ошибки, благодаря которым он в конечном итоге и проиграл войну?

Что может случиться дальше?

Да, вот этого точно стоило бояться. Потому что я был не единственным, не уникальным — передо мной лежало живое этому подтверждение. Пока еще живое, наш разговор он точно не переживет, но все-таки.

— Русский, — прошептал он и вдруг захохотал. — Оба русские. Забавно, да? И в таких телах. Ты — итальянец, я — китаеза. Кто-то там наверху пошутил. А ты бы, наверное, этого не хотел, а? Хотел бы в Сталина попасть или, на худой конец, в Жукова, для того чтобы войну выиграть и жертвы предотвратить? А? Здорово же было бы, а? Я, правда, не знаю, как это провернуть, но ведь можно было бы?

— Как у тебя это случилось? — спросил я. Я не верил, что пойму механизм, но, может быть, он знал чуть больше о том, как мы попали в это время. В то, что можно вернуться назад, я не верил, но… — Как ты сюда попал?

— Жил в Греции, — ответил он. — Жил с деньгами, хорошо жил, надо сказать. Сидел на своей яхте, смотрел телевизор, пил. Потом повернулся — человек с пистолетом. Дальше все — открыл глаза и понял, что я теперь китаец. Бедный голодный китаец без гроша. Еще и наркоман. Еще и член маленький. Обидно, да? Ты вон в кого попал — сразу богач, пусть и урод тот еще, со шрамами этими. А я в оборванца узкоглазого.

— А кем был? — спросил я.

— Торговал, — ответил он. — Разным. Даркнет, шопы, закладки, спортики — это все мое было, по всей России практически. Ладно хоть любил про настоящих гангстеров читать. Ты вот, наверное, в Сталина бы хотел попасть, а я в Пабло Эскобара. Вот там я со своими знаниями развернулся бы, это точно, развернулся бы.

— И зачем тебе все это? — спросил я. — Если знаешь про все. Ты на крахе заработал, вложил бы эти деньги — и все, жил бы до конца безбедно. Зачем тебе героин?

— Деньги, — ответил он. — Много денег. Сперва Чайнатаун, потом Нью-Йорк, потом Америка. У меня была империя в той жизни. В этой я на меньшее согласен не был бы. А ты мешал. Я-то еще думал — как так, ты же в реальной истории наркотиками торговал напропалую, а тут… Меценат, благотворитель, и никаких связей с героином. Сам не торгуешь и своим людям запрещаешь. Не понимал я ничего толком, только под конец понял.

Он замолчал, его глаза снова стали закрываться — похоже, что он принял слишком большую дозу. Империю он строил? Только вот передо мной сейчас лежал не расчетливый хладнокровный наркоторговец и не маньяк-убийца, который устроил резню в церкви и похитил мою семью. А просто кусок мяса с обрывком сознания, который разъедал собственный же товар.

Я пнул его ногой в бок, и он все-таки открыл глаза, посмотрел на меня.

— Где ты держишь остальной героин? Где товар?

— Товар? Мой товар везде и нигде. Он будет по всему городу, да, будет по всему городу. Дурак ты. Дурак, что отказался от него, сейчас владел бы уже всей Америкой. У тебя условия лучше были. Ты — босс. А я китаец. Безродный китаец без имени.

— Вэй Шень, мать твою! — крикнул я, пнув его еще раз. — Виктор! Где товар⁈ Где ты его держишь?

Но он окончательно утратил связь с реальностью. Бормотал что-то невнятно, обрывками, я не мог разобрать, что именно — говорил на русском вперемешку с китайским. Я снова посмотрел на него, на это жалкое обмякшее тело. И это он умудрялся наводить ужас на целый квартал? А теперь лежит вот так вот, не способный защититься.

Гнев, который я нес в себе весь этот бесконечный день, растаял. Продолжать допрос не было смысла — он все равно ничего не скажет. Можно дождаться, пока он не придет в себя, допросить, но только вот я не мог себе этого позволить. Сейчас он в моих руках, сейчас он ничего не сможет сделать, а потом — мало ли что придумает. Извернется, вывернется. И все благодаря знаниям из будущего.

Я боюсь его — вот что я понял. Боюсь не потому, что он маньяк, и не потому, что он преступный гений. Боюсь, потому что он такой же, как и я — пришелец из будущего. Впервые я встретился с чем-то таким непонятным. Да, наверное, даже если бы я вампира встретил, я бы меньше испугался. Хотя он — тот еще кровопийца, конечно.

— Где моя семья? — спросил я. — Где моя семья, мать твою?

Я пнул его ногой, он, кажется, не почувствовал боли, но прошептал:

— В подвале на Уайт стрит. Две женщины и два ребенка — мальчик и девочка.

Его глаза снова закатились, и он снова зашептал.

— Прощай, гость из будущего, — проговорил я, прицелившись ему в голову.

Сам не знал, почему так сказал. Он не отреагировал,