Полдень, XXI век, 2003 № 02 - Журнал «Полдень, XXI век»
А ведь, не привези я этот приказ, они бы здесь так и держались — до последнего патрона. В этом я был совершенно уверен. Потому что уже видел, как это бывает.
Впрочем, собственно имперцы — то есть та самая рота ландштурма с тремя самоходками — будут драться до конца в любом случае. По многим причинам. Их очень жалко, но здесь мы ничего поделать не можем. Можно лишь надеяться на то, что этот узел обороны — не единственный в городе, и в принципе, раз уж командиры решили выполнять идиотский приказ о «превращении в крепость», на него могут подать подкрепление. Если успеют. Дороги здесь хорошие; но, правда, в подобных тактических условиях возможность подхода помощи менее всего зависит от дорог...
Собственно, мы стоим на перекрестке. Какое-то странное, совершенно нелепое чувство надежности возникает от того, что ты наконец-то попираешь ногами не грязь проселка, а солидный булыжник.
Рядом — обычная улица с невысокими каменными домиками, с аккуратными ставнями временно закрытых магазинов, с водонапорной башней на углу. Обычный город. Когда-то он был зеленым — но сейчас еще только весна. Когда-то он был мирным — но сейчас он по всему периметру ощетинился рвами, окопами, баррикадами, проволочными заграждениями, надолбами, ежами, дотами, пулеметными гнездами и укрытиями для фаустников...
Мне не хочется опять на это смотреть.
Я действительно устал.
Я даже больше не спрашиваю себя, зачем все это нужно. Ибо смутно подозреваю, что на вопрос, поставленный в такой форме, ответа нет.
Вопрос «зачем?» подразумевает цель. Но, скорее всего, в кипении чудовищного котла, именуемого Мировой войной, просто нет ничего такого, что в человеческих понятиях можно назвать целью.
Руководители наших противников считают, что их цель — принудить Империю к безоговорочной капитуляции. Стереть с лица земли очаг зла, уничтожить варварский режим. Кретины.
Сама Империя более последовательна: у нее теперь вообще нет никакой цели. Разве что достать до неба мечом. Чтобы из раненого неба хлынула кровь. Потому что мы не верим словам, не верим символам и объятиям — мы верим только крови. Это такая красная жидкость, которая всегда ритмично струится в наших жилах. Только в ней — движение. В ней — пульс Вселенной. Не бойся видеть кровь на своих руках — это всего лишь значит, что ты уже прикоснулся к сути вещей. Если кровь течет из трещины в небе — значит, ты пробил фальшивый купол, и теперь тебе совсем недалеко до звезд. До настоящих звезд. До острых ледяных осколков. Когда в старину мужчины смешивали кровь, они становились братьями. Мы хотим породниться с небом.
Кстати, ведь в нашей, человеческой, крови и в самом деле есть железо. Небесный металл — так его называли в бронзовом веке. Во время Мировой войны, более известной под названием Троянской. Разница в том, что тогдашним миром было только Восточное Средиземноморье — от Балкан до Египта. А сейчас век железный, и ареной безумия стал весь глобус. Так что невозможно даже угадать, в каком полушарии тебе предстоит погибнуть.
В октябре 1934 года последний рыцарь Империи, благородный капитан де Геер, затопил свой броненосец «Юхан III» у берегов Огненной Земли. До этого он крейсировал в Индийском и Тихом океанах и сумел потопить десяток неприятельских пароходов, не убив ни одного человека, — уникальное, надо сказать, достижение в практике рейдерских операций. Наконец, у Фолклендов его поймала бригада английских крейсеров. «Юхан III» имел шесть 280-мм и восемь 150-мм пушек, крейсера «Бленхейм», «Гектор» и «Поллукс» — в сумме шесть 203-мм и шестнадцать 152-мм. То есть бой был равный. Сначала крейсера попытались взять де Геера в клещи, и полтора часа все четыре корабля шли параллельными курсами, непрерывно стреляя. Потом крейсера, дымя пожарами, отвалились в стороны, а «Юхан III», у которого была серьезная пробоина в носу, пошел в Магелланов пролив. Это было временное решение: укрываться в узостях архипелага Тьерра-дель-Фуэго можно сколько угодно, но после выхода в океан поврежденный броненосец неизбежно ждала встреча с уже вызванной английской эскадрой. Де Геер счел положение безнадежным; он обеспечил выход команды на берег и, затопив корабль, застрелился — чтобы никто не заподозрил его в трусости. Членов команды, добравшихся до Европы через нейтральные страны, встретили на родине орденами и цветами...
Это было еще до того, как обе стороны вцепились в войну зубами. Тогда, пять лет назад, еще находились люди, пытавшиеся воевать по правилам.
Империя переоценила себя. Уже 20 января следующего, 1935 года датско-шведский линейный флот был разгромлен англичанами в Ютландской битве.
Это стало началом затяжной Скагерракской кампании. И это стало началом совершенно другой войны — насмерть.
Не надо увлекаться поисками символов. Они могут завести куда угодно.
Но вот железо — это все-таки уж точно символ. Ибо должны же были Создатели что-то иметь в виду, добавляя к нашей крови небесный металл...
...И третий участник войны: монструозная громада Евроазиатского Союза. Если Империя — это нечто железное, то ее восточный противник похож на колоссальный глинобитный замок. Или на огромное глиняное чудище, готовое тупо сожрать все, что попадется на его пути. Восток Ксеркса. Глина душит железо...
И люди, люди. Фанатики, обыватели, наемные воины, романтики, глупцы, авантюристы, трусы. Французы, сербы, калмыки, румыны, индийцы, американцы. Те, кто мечтает пожертвовать собой ради великого дела, и те, кто готов отдать все на свете, чтобы уцелеть. Все это не имеет значения. Каждый из миллионов стремится к своему, и в результате котел кипит. Вот уже пятый год.
Зачем? Все равно что спросить: зачем работает паровая машина? Наверное, об этом знает только тот, кто ее запустил...
Ладно. Я тут задумался, а собеседник, кажется, уже нетерпеливо переминается с ноги на ногу. У него, в отличие от меня, сегодня еще куча дел. Надо готовиться к обороне: расставлять людей, подтаскивать боеприпасы, вновь и вновь укреплять защитные сооружения, подбирая последние призрачные шансы. И надо прикидывать — что все-таки делать, когда все эти шансы ничего не дадут. И надо прощаться.
— Мы возвращаемся. Желаю удачи, господин капитан.
— И вам тоже удачи, поручик.
Сказал он это или нет? Память путается — может, это сказал кто-нибудь другой? Но кто? И почему после этих слов мне стало так легко?
Потому что я совершил еще одно предательство. Отверг еще одну присягу.
Чтобы спасти людей. Ха-ха.
Может быть, получив этот приказ, они и правда спасутся. Может