Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Я смотрел на это и едва не заорал от восторга. Но почти сразу же понял ещё одно. С каждой молнией гребни у Стражей тускнели. Совсем чуть-чуть, но я это видел. Вдали от своих зон они и так понемногу «таяли», теперь же ещё и выплёскивали на молнии свой внутренний запас. Таймер их жизни был запущен, и каждая молния только приближала летальные для них «нули». Похоже, пока ещё горят силой их гребни, Стражи страшны, а вот когда погаснут…

Но пока они сражались, и их мощь впечатляла. Они оттягивали на себя большую часть врагов, потому что были большими, громкими и опасными, а мы с Гриммом на их фоне выглядели мелочью. Этим я и воспользовался.

«Олег, идём к Пастырю»

«Принято, командир. Между вами и двором чисто метров на сто. Дальше одержимые, человек двадцать, и кадавры у модуля»

— Гримм! — крикнул я. — Во двор!

Здоровяк коротко кивнул, и мы побежали к Пастырю.

Я чувствовал, что Пастырь злился всё сильнее. Чувствовал это всё отчётливее с каждой минутой, его внимание перестало метаться и начало закипать, как вода в котле, который забыли снять с огня. Он искал, на ком сорвать эту злость, и скоро нашёл.

Первую тёмную Иглу он бросил в Олега.

Иглу я заметил за мгновение до удара, тонкую и стремительную, насыщенную проклятой энергией, какой он подчинял своей воле защитников «Гаммы-4». Она мгновенно преодолела расстояние до моего снайпера, и я рванулся туда всем своим вниманием, уже понимая, что не успею…

Игла ударила и… соскользнула. Просто соскользнула, как соскальзывает нож с гладкого камня, не найдя ни щели, ни зацепки.

По мысленной связи тут же пришло сообщение:

«Командир, он стучится…»

И следом сразу нервный смешок.

«…а открыть нечего! Вот так-то козлина!!!»

Я как раз рубил очередного одержимого и улыбался. Улыбался посреди этой бойни, как дурак, потому что это была улыбка облегчения. Выходит, я всё понял правильно. Подарок Высших, невидимый каркас держал, и для Изнанки Олег сейчас был недоступен. Отличная новость!

Пастырь, похоже, тоже это понял. Злость его вдруг сжалась в тугой узел, а потом он рванул внутрь себя. Я почувствовал, как дверь в его груди, до сих пор медленно и ровно пульсировавшая в глубине тьмы, вдруг раздалась шире, рывком, с тем звуком, с каким рвётся мокрая ткань. И из неё хлынуло тёмное… нечто.

Мутанты в непосредственной близости от него стремительно начали чернеть. Серая кожа ближайших к нему тварей потемнела пятнами, как будто на неё плеснули чёрными чернилами, белки глаз также стремительно заполнялись чернотой, а сами они раздувались и вытягивались, становились выше и шире прямо на глазах, под громкий хруст ломающихся и перестраивающихся костей. Я смотрел на происходящее Источником, и до меня медленно доходило, что именно я вижу.

Мутанты и так были под его рукой. Но сейчас он уже не просто держал их, он… заселял их тела новыми хозяевами! Прямо сейчас, посреди боя, он вселял в них сущности Изнанки, как в одержимых. И, похоже, тело мутанта могло принять в себя кого-то куда страшнее, чем-то, что сидело в обычном одержимом. Щель, сквозь которую когда-то протиснулась слабая сущность, становилась дверью, и то, что шло через неё, искало себе сильные тела.

А если эти твари успеют обжиться в новых телах и развернуться по-настоящему… Спаси нас бессмертный Император!!!

Сам Пастырь тоже менялся. Он рос, его фигура посреди пустого двора вытягивалась вверх, плечи раздавались вширь, и на лбу, раздирая кожу, медленно полезли рога. Два тёмных бугра, которые на глазах становились острее и длиннее.

Проснулся Маршал и он сейчас почти кричал.

«Он дозревает прямо сейчас! Нужно действовать быстрее, Виктор!»

Я в этот момент как раз прорубался сквозь очередную группу одержимых, размахивая мечом направо и налево, экономно раздавая «Искру» практически в упор, буквально расталкивая плечами тех, кто подобрался слишком близко, и от этого «быстрее» я едва не взвыл.

— Куда, чёрт меня дери, ещё быстрее⁈ — выдохнул я вслух, пинком отшвыривая очередного одержимого.

Гримм рядом молча проломил голову кадавру. Похоже, он был со мной согласен.

А потом у первого Стража погасли гребни.

Я почувствовал это Источником раньше, чем увидел глазами. Нота Знака, которая звенела у меня внутри рядом со Звёздами всю дорогу от котловины, вдруг стала на один голос тише. Совсем чуть-чуть, так, что можно было и не заметить. Но я заметил!

Боевик у дальнего края лощины, тот, что первым поднялся из земли и первым начал бить молниями, стоял почти пустой. Гребни на его спине едва тлели, как догорающие угли, и двигался он теперь медленно, тяжело, будто каждое движение давалось ему через силу. Он попытался уйти под землю, туда, где можно было переждать, где его, может быть, ещё донесли бы до своей зоны… Но не успел.

На него набросились со всех сторон. Десятки мутантов облепили его бронированное тело, как муравьи облепляют жука, грызли, рвали, лезли в щели между сегментами брони. Он ещё бился, ещё хлестал телом по земле, раз, другой… А потом рухнул, и его буквально начали «разбирать» на части.

Нота во мне дрогнула и стала тише ещё на один голос.

Я вспомнил песню кристаллов в котловине, которой весь их народ провожал нас в бой. Они ведь всё знали ещё тогда, когда обещали прийти. Знали, что вне своей земли быстро умирают, и всё-таки пришли, пришли биться за людей, которые тысячи лет убивали их народ как паразитов.

Второй Страж, гребни которого ещё теплились слабым оранжевым светом, развернулся к погибшему собрату, пытаясь пробиться к нему на помощь. Он ударил молнией, и молния вышла слабой и бледной, совсем не такой, как в начале боя. И вот тут в бой вступили первые чёрные мутанты.

Они были сильнее. Сильнее, быстрее и, что хуже всего, прочнее своих же собратьев, которыми были совсем недавно. Молния ударила одного из них прямо в грудь, опалила, сорвала клочья горящей шерсти, а он даже не остановился. Просто встряхнулся, как пёс после дождя, и рванул дальше, прямо на Стража.

Я смотрел на это и нутром чуял, что ещё немного, и… мы начнем проигрывать.

Но было одно «но». Я чувствовал злость Пастыря. Злость и ненависть, такую густую, что её можно было резать ножом. И сквозь эту злость, как