Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Пастырь явно поторопился. К этому превращению он был совсем не готов и рвал дверь от отчаяния, потому что ему самому сейчас пришлось очень несладко. Его стадо таяло под молниями, поводыри гибли один за другим, Стражей он не видел, а меня, свою главную цель, так и не смог остановить. И он попытался усилиться наперегонки со мной, вырвать у Изнанки то, что ему ещё не полагалось. Дверь распахивалась, но он сам ещё не успел стать тем, кто может её удержать. Это был шанс, и, может быть, единственный шанс на сегодня!

Мы с Гриммом наконец ворвались во двор, оставив за спиной полосу из мертвых и изувеченных тел.

Пустой круг посреди двора всё ещё оставался метров пятьдесят в поперечнике. Ни один мутант, ни один одержимый не заходил внутрь, даже сейчас, когда вокруг кипела бойня, как будто там проходила невидимая черта, за которую им было нельзя. А в центре круга стоял он.

Вблизи Пастырь оказался огромным, ростом метра два с половиной, и продолжал расти. Тело, когда-то человеческое, вытянулось и раздалось, руки стали слишком длинными, пальцы заканчивались чёрными, будто обугленными когтями, а рога на лбу уже загибались назад. На нём висели обрывки серого комбинезона, лопнувшего по швам, и на клочке у плеча я разглядел трафаретный номер базы. Такие комбинезоны лежат стопками на складе любой нашей базы, их выдают тем, кто до неё дошёл. Я бросил быстрый взгляд на ближайший контейнер и наконец разглядел вблизи номер на его борту, и номера совпадали.

Он был отсюда, тот, кого Изнанка выбрала себе в избранный сосуд. Один из немногих, кто нашёл эту несчастную базу у самых гор, инициированный, такой же, как мы. Вот он и вернулся домой.

Глаза у него были мутными, затянутыми белёсой плёнкой с чёрными прожилками, и я понял, о чём говорил Маршал. Он ещё видел ими, но видел плохо, как видит старик с катарактой. Но плохо он видел Незримых, я же похоже светился для него сейчас, как яркий маяк. Он смотрел прямо на меня. На маяк, которого он так долго ждал…

Я ударил первым. Два полноценных файербола, один за другим, без всякой экономии. Но Пастырь даже не пошевелился. Вокруг него вдруг сгустилась тьма, окутала его плотным коконом, и мои шары, соприкоснувшись с ней погасли беззвучно, без единой вспышки. Видимо, какая-то техника, щит, который глушил мои техники.

Что ж… Попробуем подобраться поближе.

— Вместе! — рявкнул я Гримму.

Мы пошли на него бок о бок. Пастырь встретил нас ударом длинной руки, наотмашь, и я едва успел уйти под неё, чувствуя, как когти рвут воздух над головой. Следующим размашистым ударом он задел Гримма, и того протащило по земле на пару шагов, но золото выдержало.

Я влил в бастард «Выброс», потянулся ко второй грани и вплёл в лезвие «Волну огня», ровно столько, сколько нужно, как учил меня Маршал. Меч в моих руках загорелся, Пастырь замахнулся снова, и я, поднырнув, полоснул его по боку.

Горящий клинок прошёл сквозь его плоть с трудом, но я явственно видел, как лезвие клинка разрезало его тело. Из разреза ударил смрадный чёрный дым, тварь взвыла… А потом края раны потянулись друг к другу, и рана затянулась, будто её зашили изнутри чёрными нитками. Через пару секунд от неё не осталось даже следа.

Громкий голос Маршала снова раздался в моей голове.

«Источник! Не тело, Виктор! Разрушь его Источник!»

Легко сказать, ведь Источник сидел у него в груди, в самой глубине тьмы, за щитом и за рёбрами, которые, судя по всему, тоже уже не были человеческими.

А Гримм уже заходил со спины.

Пастырь его не видел. Своей силой он его не чуял, глазами же следил за мной, тем, кто сейчас махал горящим мечом прямо перед его мордой. Гримм прошёл ему за спину изящно и спокойно, будто прогуливался, коротко замахнулся и вогнал оба «Гладиуса» ему в спину по самые рукояти.

Пастырь заревел так, что у меня зазвенело в голове, и ударил вслепую, не поворачиваясь к Гримму, просто выплеснув из себя волну тьмы во все стороны сразу, как выплёскивают кипяток из ведра.

Меня отбросило на несколько шагов, я успел набросить «Каменную кожу» и устоял на ногах. А Гримма волна накрыла целиком. Я видел, как его золотое поле прогнулось под ней, как по нему пошли тёмные трещины, как его сеть вспыхнула и в нескольких местах погасла, будто кто-то выдрал из неё куски. Его отшвырнуло назад, через полдвора, и он с размаху грохнулся спиной о борт контейнера.

И сразу поднялся. Обожжённый, с дымящимися плечами, с кровью, текущей из носа и ушей, он встряхнул головой, перехватил «Гладиусы» и снова пошёл на Пастыря, медленно и неотвратимо, как идут в атаку те, кто давно уже решил для себя, что отступать сегодня точно не будет!

И тогда мир вокруг замер.

Что случилось, я сообразил не сразу. Просто вдруг стало тихо, а всё, что было вокруг, застыло, как на картинке. Мутанты повисли в прыжке, одержимые замерли с занесёнными для удара руками, золотая молния далеко на краю лощины застыла в воздухе ветвистым деревом, так и не долетев до цели. Если приглядеться, кое-что всё же двигалось, но так медленно, что глаз едва это улавливал.

И посреди этой остановившейся картины шёл Гримм.

В настоящем времени он, наверное, нёсся на Пастыря, как комета. А здесь продирался вперёд по миллиметру, будто сквозь густую смолу. Обожжённый, окровавленный, в копоти, с прищуренными глазами и «Гладиусами» наготове, в треснувшем, но всё ещё горящем золотом щите. Лицо у него было сосредоточенным и спокойным, как всегда, без единой лишней эмоции. Он шёл на тварь сильнее и здоровее себя, презрев и боль, и возможную смерть, и ничего на свете не смогло бы его сейчас остановить!

И тут я понял, почему всё остановилось. Мы с Пастырем больше не дрались мечами и когтями. Мы мерились Волей, как тогда, у «Гаммы-4», только теперь расстояние между нами было меньше, буквально лицом к лицу. Я открыл свои Звезды нараспашку и попытался задавить его Волей, а он держал и давил в ответ, сильно и тяжело, всей той тьмой, что хлестала через распахнутую дверь, пытаясь «перекричать» меня, заглушить мой звон, задавить его в зародыше.

И у него это получалось…

Звон мой проседал. Я чувствовал, как он дрожит и гнётся под