Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Первые дни всё по плану. Модули садились, забирали людей и уходили, раненых грузили первыми, лагерь редел, и Грейн почти не спал, потому что посадке тоже нужен был порядок, а порядок на этой базе держался на нём. А потом, когда небо стояло открытым уже больше недели, люди… начали ломаться.
Сам он не слышал ничего. Для иммунного шёпота Изнанки не существовало в природе, и всё, что Грейну досталось, это смотреть, как этот шёпот работает на других. Люди переставали спать. Люди просыпались с криком и потом до утра сидели, обхватив колени, и смотрели в одну точку. В очереди к модулю двое инициированных, ещё недавно деливших один паёк на двоих, сцепились так, что их растаскивали вчетвером, и ни один потом не смог объяснить, из-за чего. А у северной стены всё чаще стояли люди, просто стояли и смотрели на север, и Грейн очень скоро научился отличать тех, кто смотрит, от тех, кто слушает.
Сверху всё это, наверное, выглядело как строчка в сводке: на «Гамме-4» отмечены срывы среди личного состава. Грейн же знал все эти «срывы» по именам. Ласло из ночного караула, который однажды ночью спросил его на стене, почему комендант не слышит, ведь зовут же, громко зовут. Марта из лазарета, которая всю Большую битву таскала раненых из-под огня и ни разу не дрогнула, а тут вдруг села посреди двора и заплакала, и плакала, пока не уснула прямо на земле. Тим Харди со второй вышки, которого утром нашли за рвом, и как он туда выбрался, никто так и не понял. Харди сидел лицом на север, улыбался и до самой посадки в планетарный модуль не сказал больше ни слова.
А в ночь на четырнадцатое с севера пришли одержимые…
Грейн увидел их со стены ещё в сумерках. Благо, эсквайр Фридрих предупредил заранее, выявив врагов «Пробуждением». Тёмная масса тварей выползала из леса широким фронтом, и в ней то и дело вспыхивали огоньки. Это энергеты зажигали свои кривые файерболы, и по этим огонькам Грейн прикинул ширину фронта и выругался.
База вступила в бой, благо их было меньше, чем во время Большой битвы, а защитников было больше. Да и шли они неравномерными волнами, сразу же с марша бросаясь в атаку. А ещё сильно помогали турели посадочных модулей. К сожалению, из-за бушующей вокруг энергетической бури, посадочные модули не могли просто перепахать приближающихся тварей, пройдясь над их головами по всему маршруту следования, но здесь, рядом с «Гаммой-4», они помогли. Сильно помогли!
Тем не менее, потери были…
За спиной у Грейна садились и уходили модули, впереди шли одержимые, и между ними стояла его стена. Двое суток он почти не спускался с неё.
Всё это время Грейн слышал доклады с орбиты, где следили за четырьмя эвакуационными колоннами, идущими с севера. К вечеру пятнадцатого были уничтожены все четыре последние колонны.
В предпоследний день с «Гаммы-4» уходили последние знакомые Грейну люди.
Фридрих, который остался здесь до последнего, споро руководил загрузкой модуля. Только уже у трапа обернулся.
— Он ведь уже не придёт к модулям, комендант?
— Не придёт.
— Правильно делает, — Фридрих оскалился своей волчьей улыбкой, и шрам через бровь только добавил ей выразительности. — А вы уж там, наверху, держитесь.
Грейн хмыкнул. Про своего друга Генри эсквайр-инструктор с того раза больше не заговаривал ни разу, но намек был ясен.
Жиль уходил вечером, одним из последних модулей, прямо со стены, ещё пропахший гарью и порохом, и улыбался так, будто и не было этих двух суток сражений.
— У Воронов длинная память, Жиль, — сказал ему Грейн. — Постарайся её пока укоротить.
— Вороны плохо забывают, комендант, — Жиль засмеялся. — Но ради вас я честно попробую.
Он коротко поклонился и пошёл к трапу, а Грейн смотрел ему вслед и думал, что из этого Ворона ещё выйдет толк, если только наверху ему дадут дожить до своей Звезды.
Элизу Морено Грейн сажал в модуль трижды. В первый раз она сказала, что в лазарете раненые, во второй, что раненых ещё не всех перенесли, а в третий ничего не сказала, просто ушла таскать носилки с таким лицом, что спорить с ней Грейн не стал. Он знал, кого она ждёт. База маленькая. В конце концов он махнул рукой и записал её в последний модуль, вместе с собой.
Вечером пятнадцатого Грейн сидел в радиоблоке. Связист дочитал в микрофон последнее послание, снял наушники, и Грейн отправил его к последнему модулю сразу, не дав даже собрать вещи. Караул он отпустил ещё засветло, а дверь за связистом закрыл сам.
Эти послания Грейн слушал с самого десятого июня. Он слышал, как с мальчишки снимали обвинение в дезертирстве, как обещали ему неприкосновенность личным приказом Императора, а однажды вечером слышал, как в эфир поставили голос его матери. «Делай что должно».
Сегодняшнее послание было совсем коротким. Небо над «Гаммой-4» закрывается на рассвете шестнадцатого июля. Последний модуль ожидает вас до рассвета.
Виктор не придёт. Грейн понял это ещё тем утром, когда в общем эфире прозвучало, что клан Ястребов исполнил свой долг перед Империей до конца. А может быть, и раньше, здесь же, в радиоблоке, когда мальчишка пожал плечами и сказал, что на орбите его и так вряд ли встретят хлебом и солью. Место в последнем модуле будет ждать его до рассвета, так и останется пустым.
Грейн посмотрел на тумблер передатчика и… решился.
Эфир слушает «Истина», это он знает. Но… где бы сейчас ни был Виктор, перед тем как уйти, он должен был услышать с этой планеты хоть одно доброе слово, и сказать его здесь, кроме Грейна, было некому. Передать ему это было важнее. Важнее всего на свете, даже — его жизни. В любом случае, эту жизнь сохранил ему именно Виктор. Как сохранил и всем тем, кто сейчас находится в безопасности наверху на орбите.
Слова тоже искать не пришлось, позывной тоже. Он уже сказал эти слова Виктору у ворот, на рассвете второго июня, и с тех пор ни одно из них не потеряло актуальности.
Наверху услышат позывной мёртвой базы и несколько странных слов. А тот, кому они предназначались, поймёт всё.
Грейн щёлкнул тумблером.
— «Браво-7» на связи…
Он сглотнул, совсем коротко.
— Иди и победи, рыцарь!
Потом он