Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Сколько именно, он увидел потом, в «окнах» над хребтом. Колонна Протектората шла по снегу узкой тёмной цепочкой, растянутой на многие километры, на ветру и на морозе, и снег вдоль неё был истоптан и местами покраснел. Днём на колонну падали гарпии, по нескольку групп сразу, и Драконы отбивались на ходу, не останавливаясь. В сумерках со скал спускались скальные упыри и шли за колонной по склонам с обеих сторон, выжидая, кто отстанет. Отставших колонна не ждала. Арбитр видел тёмные точки, которые оставались на снегу позади, и следующая прореха над тем же перевалом не находила их, утащенных в логово тварей или же съеденных на месте.
В дорогу через хребет, по докладу Протектората, выступили четыре тысячи девятьсот человек. Когда колонны спустились с перевалов, «окно» над предгорьями дало Арбитру пересчитать их по головам, и тысячи девятисот тринадцати в них не было. Это было платой за переход.
Золотой Лиге повезло больше всех, если на Скверне вообще можно говорить о везении. Ближние к «Гамме-4» базы дошли в течение первой же недели, дальние шли дольше, и шакалы с прочей местной фауной по дороге собрали свою кровавую жатву, но она была… умеренной. Лагерь вокруг «Гаммы-4» рос с каждым «окном»: палатки, тачки, дым костров и люди, которые сидели прямо на земле и ждали неба. Люди Золотой Лиги дошли до «Гаммы-4» почти все.
Вместе с колонной «Гаммы-1» пришли Старков и связист, который каждый час читал мальчишке послание. Читать послание для эсквайра продолжил уже связист «Гаммы-4», а новые тексты ему сбрасывали с орбиты почтовыми капсулами.
Небо над «Гаммой-4» открылось на сто девятые сутки с начала Игр, в названный эсквайром день. Буря над предгорьями разошлась и больше не сошлась. Мальчишка не соврал, предсказав появление «окна» за двадцать три с половиной дня.
К вечеру с кораблей Золотой Лиги пошли вниз модули. Выживших было настолько мало, что Золотая Лига должна была справиться. Тем более, что все, абсолютно все поднятые со Скверны люди должны были быть доставлены на «Истину». Без исключений.
Эсквайр не пришёл. Ни в первые, ни в последующие сутки. А вот комендант первого ранга Старков отправился на орбиту первым же рейсом.
Каждого, кто поднимался с поверхности, принимали люди Инквизиции, прямо у шлюзов транспортов, и дальше препровождали их в грузовой отсек, переоборудованный в изолятор. Комендант, который столько суток командовал зоной высадки Лиги, исключением не стал.
С Грейном так не вышло. Приказ подняться вместе со Старковым Арбитр отдал ему лично, по связи «Гаммы-4».
— Это моя база, — ответил Грейн. Голос у него был хриплый и совершенно спокойный. — Пока к ней идёт хоть один человек, базой командую я. Уйду с последним шаттлом.
— Это приказ, комендант.
— Я понял, Арбитр. Уйду последним.
Арбитр уже собирался приказать экипажу ближайшего модуля скрутить коменданта и погрузить на борт силой. Экипаж бы справился. Грейн был иммунным, но…
— Оставьте его, — сказал Инквизитор.
— Он нужен на борту, — возразил Арбитр. — Он знает мальчишку лучше всех на этой планете.
— Поэтому и оставьте. Никуда он не денется.
Арбитр помолчал и, кажется, понял. Если мальчишка всё-таки решит прийти к модулям, придёт он туда, где его встретит знакомый человек, а знакомый на этой планете у него был один… Инквизитор, конечно же, прочитал и эту мысль, но поправлять её не стал. Так Старков поднялся на борт одним из первых, а Грейн остался внизу.
Это было неделю назад. Сегодня, на сто шестнадцатые сутки, Лига была почти вся наверху, Драконы также уже подошли и грузились, а колонна Содружества шла к «Гамме-4» с юга и была уже в нескольких сутках пути. И только с севера, вдоль границы Унии, ещё тянулись последние колонны Лиги, с самых дальних баз, с ранеными на носилках, и шли они медленнее всех.
— Он не придёт, — сказал Инквизитор. Он стоял у экрана Арбитра, как стоял теперь почти всегда, и смотрел на поле «Гаммы-4».
— Нет, — согласился Арбитр.
— Легат спросит почему.
— Легат спросит, что мы сделали, — сказал Арбитр. — Мы сделали всё, что можно было сделать с орбиты.
Инквизитор кивнул. Что делать, если мальчишка так и не придёт, Легат не написал, и спросить об этом было не у кого. Инструкции на этот случай не было у них обоих, и оба это знали. Хотя… возможно, Инквизитору сейчас хватило и того, что кто-то сказал это вслух.
На сто восемнадцатые сутки с начала Игр, на девятые после открытия неба, все базы Лиги и Протектората и все базы Содружества, кроме «Альфы-1», были брошены. Переклички кончились, эфир Лиги, весь этот месяц забитый голосами, опустел, и на связи с «Истиной» осталась одна «Гамма-4». Да, «Альфа-1» Содружества всё еще докладывала о прогрессе, но, к сожалению, прогрессировали только людские потери и, похоже, командующие там сестры это уже явственно осознавали. По их последнему докладу у «Альфы-1» оставалась неполная тысяча человек. А «Гамма-4» в тот же день доложила о том, чего Арбитр не сразу понял.
— Люди жалуются, — докладывал связист. — Голова болит у всех, не спят, а кто засыпает, просыпается с криком. Несколько человек говорят, что их зовут. С севера. По имени.
— Кто зовёт? — Инквизитор подошёл к микрофону сам.
— Не говорят… — связист запнулся, и по паузе было слышно, что он не знает, как обращаться к этому голосу. — Говорят, голос знакомый.
— Подтверждаю, — в канал вошёл Грейн. — С севера что-то давит, и чувствуют это все, у кого есть Источник. Людям плохо.
Арбитр уже слышал о таком, в мае, в докладе Чёрной Унии. Базы, где людей звали по именам, к утру замолкали навсегда. Лицо Инквизитора не изменилось ни на йоту, и именно поэтому Арбитр понял, что тот прекрасно знает, что это такое.
— Тех, кто слышит голос, поднимать в первую очередь, — сказал Инквизитор. — Без очереди. И в отдельный изолятор.
На сто двадцатые сутки с севера пришло стадо. Небо над «Гаммой-4» было чистым, и Арбитр видел всё. Стадо шло из зоны Унии, оттуда, где сидел «северный» Пастырь, широким фронтом, через холмы и перелески, и не обходило ничего, что попадалось ему по пути. Впереди бежали одержимые, и тяжёлые туши из