Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Планета Скверна

Система BTC-83956АА

16 июля 2244 года с основания Звёздной Империи

Дредноут «Истина». Высокая орбита.

Конвоиров было двое, и рядом с ними широкий коридор дредноута казался тесным. Шли они чуть позади коменданта Грейна, по обе стороны от него, и палуба отзывалась на каждый их шаг глухо и тяжело, так, как отзывается настил переправы под гружёной колонной.

Рыцарей в броне Грейн повидал. За свою долгую и очень активную жизнь он насмотрелся на клановые доспехи Золотой Лиги вдоволь и долго потом считал, что больше и страшнее человека в броне просто не бывает. Выходит, ошибался. Эти двое были на голову выше самого рослого из тех рыцарей, а шириной плеч поспорили бы с иным кадавром. Броня закрывала их целиком, от глухого шлема с узкой прорезью визора до подошв, тёмная и массивная, и двигалась она под ровный гул сервоприводов, точно и без единого лишнего движения. Грейн несколько раз ловил себя на том, что не может сказать, где у этих махин заканчивается механизм и начинается человек. Если человек там вообще был.

На нагрудниках у обоих был герб Империи, а на наплечниках знаки Инквизиции.

Силы их Грейн не чувствовал. Иммунному нечем её чувствовать, и всё, что он знал об ауре одарённых, он знал по чужим лицам. Но лица ему сейчас и не понадобились. Когда эти двое вошли за ним в изолятор, инициированные вжались в переборки, а у двоих парней из его последнего модуля подогнулись колени, хотя никто их и пальцем не тронул. Человек, проживший двенадцать Игр, делать выводы умеет. Это были Звёздные Рыцари, и очень сильные. И приставила их Инквизиция к одному старому коменданту без Источника, которого ещё у шлюза забрали вместе с его нехитрым скарбом, который поместился в один тощий рюкзак.

На мостике было тихо. Люди у боевых постов сидели, не поднимая голов, и Грейн, давно привыкший читать людей по таким вот мелочам, отметил, что на конвоиров не взглянул ни один. Взглянули только двое у главного экрана.

Обоих он узнал сразу, хотя видел впервые. По их облачению.

— Комендант Грейн, — ровно сказал Арбитр.

Тот же вежливый голос, что был в эфире, и Грейн не спутал бы его ни с каким другим. Арбитр коротко кивнул и отвернулся к экрану. Инквизитор только скользнул по коменданту взглядом, отвернулся тоже и отступил на полшага, освобождая место рядом с собой. Всё было понятно и без слов. Грейна привели сюда смотреть.

И внизу как раз началось… представление.

На главном экране висела Скверна, и такой Грейн её ещё не видел. Элериумная буря, которая все эти месяцы стояла у них над головами и не пускала на поверхность ни одного корабля, светилась сейчас изнутри, яркими отдельными вспышками, то здесь, то там, и с каждой минутой всё чаще. В разрывах над предгорьями было видно землю, и в некоторых местах земля шла волнами. Холмы оседали, по равнине бежали трещины, а то, что совсем недавно было лесом, вспучивалось и опадало, как кипяток в его чайнике, когда он забывал вовремя снять чайник с плитки.

Первым словом, которое пришло Грейну в голову, было «гибнущая». Гибнущая планета. Он немного подумал и поменял его, так же, как менял в докладах неудачную формулировку на точную: «очищающаяся». Планета Скверна у него на глазах прямо сейчас «очищалась» от всего лишнего. Сейчас это слово подходило лучше. Внизу горело всё, что принесла с собой Изнанка. Скверна очищалась от… скверны. В другое время Грейн бы над этим, пожалуй, даже усмехнулся.

И где-то там, под этой кипящей бурей, был Виктор.

Грейн смотрел на экран, а видел другое небо. Чистое и синее, какого на Скверне не было с самой высадки, и стояло это небо над «Гаммой-4» тринадцать суток.

Открылось оно третьего июля, ближе к полудню. Грейн в ту минуту стоял на стене у восточной вышки и видел всё с самого начала. Буря над базой вдруг поредела, расползлась рваными клочьями, и в прорехе показалось солнце. Настоящее, яркое, такое, что люди на стене щурились и прикрывали глаза ладонями, но смотреть не переставали. Вся база стояла, задрав головы, и молчала, а потом кто-то внизу, во дворе, засмеялся, и через минуту смеялись уже все.

К вечеру вниз с орбиты пошли модули. Оранжевые огни двигателей спускались по чистому небу один за другим, и на стене их считали вслух, сбиваясь и начиная заново. Грейн не считал. Он смотрел вниз, на лагерь под своими стенами.

Колонны Лиги подходили к «Гамме-4» уже не первую неделю, и лагерь за это время разросся так, что опоясал базу целиком, от рва до кромки леса. Брезентовые навесы, тачки, костры, раненые на носилках прямо на земле, и люди, люди, люди.

В первый же вечер на радиоблок вышла «Истина». Вежливый голос сверху сообщил, что коменданту «Гаммы-4» надлежит подняться на борт первым модулем, вместе с комендантом Старковым. Старков, который к тому времени уже привёл своих людей с «Гаммы-1», стоял рядом и смотрел на Грейна так, будто тот держал в руке гранату без чеки.

— Это моя база, — ответил Грейн. — Пока к ней идёт хоть один человек, базой командую я. Уйду с последним шаттлом.

— Это приказ, комендант.

— Я понял, Арбитр. Уйду последним.

В эфире надолго стало тихо, дольше любой паузы, какую Грейн когда-либо слышал от этого голоса. Похоже, там, наверху, кто-то с кем-то сейчас разговаривал. Потом голос вернулся, такой же ровный.

— Принято.

— Ты хоть понимаешь, кому сейчас отказал? — тихо спросил Старков, когда Грейн снял наушники.

— Понимаю, Антон. Потому и отказал вежливо.

Старков улетел уже через час, первым же модулем. Место в этом модуле было обещано Виктору, но он ожидаемо не пришел. И Грейн отметил, что сам он выдохнул с облегчением. Да, он понимал, что Виктор может погибнуть. Но если бы он пришел сюда, то погиб бы со стопроцентной вероятностью.

У трапа Старков передал Грейну командование на земле, и Грейн его принял. Второй раз за эти Игры он принимал командование потому, что прежний командир выбыл, и на этот раз, слава Императору, живым. У самого люка Старков обернулся и поднял руку. Грейн поднял в ответ свою и стоял так, пока оранжевый огонь его модуля не превратился в точку. Старков всю жизнь боялся Инквизиции больше, чем чего-либо на свете,