Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

направления я бы отправил кукушек, — продолжил Жиль. — Драться они не будут, драться там незачем, их дело подождать, послушать и вовремя убежать. Но одних я бы их не пускал, комендант. Двое суток в поле, ночёвки, спать по очереди. Одержимые пока далеко, а вот обычная местная живность их сожрёт на второй час, и мы даже не узнаем, что случилось. Значит, к каждой кукушке по паре нормальных бойцов, лучших, кого не жалко снять со стены. То есть жалко, конечно, но снять.

— Примерно так я и думал, — кивнул Грейн.

И тут заговорил Фридрих.

— Одну группу могу повести я, — сказал он. — С «Пробуждением» у меня всё в порядке, комендант, и с ногами тоже. Не хуже, чем у некоторых.

Сказал он это ровно, спокойно и абсолютно правильно. И, если бы я не сидел в трёх шагах от него и не чувствовал того, что от него шло, я бы, наверное, поверил.

Но я сидел. И то, что от него шло, было густым, мутным и очень сложным. Там был расчёт: он прекрасно понимал, как выглядит сейчас, и понимал, что молчать в этой комнате не в его пользу. Там был страх: и перед полем, и, гораздо сильнее, перед тем, как это всё будет выглядеть потом. И там было ещё что-то на самом дне, вязкое и тёмное, чего я не смог разобрать, потому что оно было слишком старым и слишком его личным.

Грейн повернулся к нему, и я мысленно замер, потому что вот сейчас можно было испортить всё.

Но комендант Леонард Грейн портить ничего не собирался.

— Не выйдет, эсквайр-инструктор, — сказал он спокойно и деловито, будто отклонял заявку на паёк. — По двум причинам, и обе к вам лично отношения не имеют. Первая: Виктор эти двое суток будет заниматься по собственному плану, восстанавливаться после вчерашнего, и на подготовку базы я его дёргать не буду. Верно, Виктор?

— Верно, — подтвердил я. — Мне нужно минимум сутки, лучше — двое. Иначе послезавтра от меня толку будет мало.

— Вот. А вторая причина простая. Я иммунный, эсквайр-инструктор. Я комендант, а не одарённый, и всё, что касается сражен в поле, это не про меня, к сожалению. Если я отправлю в разведку обоих инструкторов и вы оба не вернетесь, у меня на стенах не останется никого, кто способен командовать боевой группой. — Он выдержал паузу. — А теперь скажите мне честно, как профессионалы: я не прав?

Фридрих медленно кивнул.

— Правы, комендант.

Жиль тоже кивнул, и вот у него внутри не дрогнуло ровным счётом ничего. Он выслушал, что они могут не вернуться, спокойно принял это к сведению и остался при том же ровном рабочем настрое, с каким был десять минут назад. Профессионал, который трезво оценил риск и убрал его в сторону, потому что риск в работу входит.

А вот в Фридрихе снова закрутилось.

Он ведь понимал, что Грейн прав. Всё было сказано верно, логично и без единого намёка на прошлое. Ни слова про лес, ни слова про «разведку», из которой он когда-то не вернулся, ни взгляда в ту сторону. Комендант выстроил отказ так, что зацепиться было не за что.

Именно поэтому Фридрих и не поверил.

Он сидел, кивал, соглашался, а внутри у него по кругу ходило одно и то же: правда ли это причина или ему просто не доверяют? И проверить было никак, и спросить было нельзя, и оставалось только сидеть и переваривать. Я поймал себя на том, что почти ему сочувствую. Почти.

— Теперь механика, — Грейн вернулся к карте. — Слушайте внимательно, потому что повторять я это буду ещё раз, уже группам, но хочу, чтобы оба инструктора понимали одинаково. Уходите на один дневной переход. Восемь часов хода, не больше и не меньше, это километров тридцать по здешней местности. Дальше не надо, ближе бессмысленно. Садитесь и слушаете. Как только почуяли, уходите. Не смотрите, не считаете, не проверяете, уходите сразу. Можете высадить резерв досуха, мне плевать, в каком состоянии вы прибежите, лишь бы прибежали. В бой не вступать ни при каких обстоятельствах. Вообще ни при каких! Если обнаружите, что между вами и базой встала другая стая, обходите, теряйте время, но обходите.

— Тридцать километров они пройдут часов за семь-восемь, — сказал Жиль задумчиво. — Мы добежим за четыре.

— Верно, — кивнул Грейн. — Три-четыре часа. Это всё, что вы мне дадите, и это очень много.

— Комендант, — подал голос Фридрих. — Вопрос, раз уж мы всё считаем. А другие базы предупредить не надо? «Гамма-5», «Гамма-3», Старков в конце концов. Если сюда идут три колонны, то это не только наша проблема.

Логичный вопрос. Правильный вопрос. Я бы на его месте спросил то же самое, и Грейн даже не изменился в лице.

— Связь между базами это моя прерогатива, эсквайр-инструктор, — сказал он ровно. — При всём уважении.

И всё. Фридрих открыл было рот, посмотрел на коменданта и рот закрыл. А я сидел на своём ящике и очень старался, чтобы по лицу у меня ничего не читалось, потому что я-то знал, чего Грейн не сказал вслух.

Двадцать девять баз из семидесяти пяти в нашем секторе уже не наши. Двадцать три из них честно молчат. А оставшиеся шесть каждые трое суток выходят в эфир голосами своих мёртвых комендантов и бодро докладывают Старкову, что держатся, что отбиваются, что ждут снабжения. И это значит, что на той стороне не просто слушают эфир. Там умеют им пользоваться, и делают это лучше нас.

Выйти сейчас в эфир и сказать «к „Гамме-4“ идут три колонны, готовьтесь», значит сообщить Изнанке, что мы про эти колонны знаем. И примерно откуда идут, тоже знаем. И это не считая того, что подсказывать врагу, где именно сидит твой дозор, вообще как-то не принято.

Двум клановым эсквайрам-инструкторам этого знать не следовало. Не из-за недоверия, а потому что знание такого сорта имеет отвратительную привычку доходить туда, куда не надо. Я всё это понял без единого слова, и, судя по мимолётному взгляду, который Грейн бросил в мою сторону, он понял, что и я понял.

Хороший он всё-таки мужик.

Кукушек выбирали во дворе, при свете прожектора, и на это стоило посмотреть.

Их вывели четверых, два местных и два с «Браво-7», всех, кого когда-либо гоняли по «Пробуждению» отдельно от общей массы. Стояли