Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Грейн приподнял бровь.

— Обоснуй.

— Тварями управляют через… чёрт, я не знаю как объяснить, я назвал это «поводок». Я его вижу и могу перерезать. Именно это я сделал позавчера: перерезал, и стадо тварей Скверны развернулось на тех, кто его вёл. Если твари придут, у меня есть чем работать, и работать я буду по ним, а не по одержимым.

— Хорошо. Второй?

— Второй, — я помолчал, — они приходят одни. Несколько тысяч одержимых, без единой твари. И вот тогда, комендант, у меня на руках козырей нет.

— Совсем ничего?

— Совсем, — я развёл руками. — Одержимый это человек, в котором сидит Изнанка. У него нет поводка снаружи, он внутри. Я не могу его перерезать, я могу только убить носителя, и то по одному. У меня останется меч, техники и мои навыки. Полезно, но это не то, чем разворачивают тысячи. В этом сценарии я просто встаю на стену, беру себе сектор, желательно самый сложный, и держу его, пока держится. Как обычный эсквайр-инструктор, только немного злее.

Грейн долго молчал, глядя на колышущийся огонь свечи.

— То есть в первом случае ты выйдешь наружу? — сказал он наконец.

— Именно. Поводки я могу перерезать со стены, но… Представьте ножницы в моих руках. И кучу поводков в руках поводыря. И они расходятся веером. Я могу резать их по одиночке, но у меня тупо не хватит сил. А если я подберусь ближе, то длины лезвия ножниц хватит, чтобы я за один раз перерезал если не все, то большую часть. Понимаете, о чем я?

— Понимаю, — глухо ответил Грейн голосом человека, который очень хочет сказать «нет», но понимает, что сказать это не может. — Сколько людей тебе надо?

— Ни одного. Со мной пойдёт Гримм, и это всё.

— Виктор…

— Комендант, это не благородство и не рисовка, — перебил я. — Это опять же чистая логика. Гримма они не видят вообще, никак, и рядом со мной он полезнее десяти стрелков. А любой человек, которого вы мне дадите, будет слабее меня и прекрасно виден тварям, и умрёт в первые три минуты, причём умрёт, пытаясь меня прикрыть. От базы мне нужно не сопровождение. Мне нужно, чтобы вы нам, по возможности, организовали коридор. Огонь на подавление плотно, из всего, что стреляет, по сектору, который я предварительно укажу. Минуты три огня. Больше вряд ли понадобится, я или успею или… успею! — Я засмеялся и с вызовом посмотрел на коменданта.

Грейн слегка улыбнулся.

— Хороший настрой, мне нравится, — сказал он. — Три минуты по твоему сигналу и по указанному тобою участку. Какой будет сигнал?

— Вы поймёте, — заверил я. — Уж поверьте, комендант, вы его ни с чем не спутаете!

Второй раз Маршал заговорил, когда я стоял на стене, уже после разговора с Грейном.

Стоял я там просто так, без всякой цели, потому что после четырёх часов медитации мне надо было размять ноги и посмотреть на что-нибудь, кроме внутренней стороны собственных век. Внизу заканчивали обустраивать очередной сектор рва. Далеко на северо-западе горизонт был серым и пустым.

— Слушай, — сказал я, не открывая рта. — Прошло почти 2 суток и вот что мне пришло в голову. А почему ты меня не научил ничему за эти двое суток? Ну, не знаю… какой-нибудь одной супер-технике, одному приему, чему угодно, что можно было применить?

«Потому что это твои фантазии, Виктор. К реальности они не имеют никакого отношения»

— Почему это?

«Потому что за двое суток ничему осмысленному не учат. За двое суток можно только нормально восстановиться, чем ты и занимаешься. И даже если бы я сошел с ума, а разум мой трезв как никогда, то любая техника, которую я бы тебе показал, легла бы на поврежденный контур, и ты бы сжег все, что чинил. Ты бы вышел на стену с новой красивой техникой и разбитой кружкой. И на второй минуте боя просто сдох»

— Я понял. Фигню спорол…

«Ты не понял. Ты услышал и согласился, а это разные вещи. Поэтому слушай прямо: восстановление и есть твоя единственная задача до момента, когда они придут. Не подготовка базы, не разговоры с комендантом, ни какие-либо тренировки. Всё, на что у нас с тобой хватило времени, мы сделали, Виктор. Всё, чему ты мог научиться, ты научился. Осталось уйти в бой полным и отдохнувшим и это полностью в твоих руках. Перед смертью не надышишься, брат. А вот выспаться перед ней можно»

Вот тут я засмеялся вслух.

Стоявший в десятке шагов караульный посмотрел на меня с некоторым испугом, и я его понимал: молодой то ли эсквайр, то ли полноценный Рыцарь, тот самый, стоит один на стене, смотрит на пустой горизонт и ржёт. Отличная картина для человека, которому скоро, возможно, предстоит умирать.

— Извините, — сказал я ему. — Смешное вспомнил.

Он торопливо кивнул и стал смотреть в другую сторону.

А чуть позже, когда наступила ночь и люди закончили работу, сидя возле костров, ужиная и о чем-то переговариваясь, то как называется… рвануло! Почти…

Я как раз вышел из контейнера, и сразу понял, что во дворе что-то не так, потому что там стояла толпа. Человек шестьдесят стояли у командного модуля, и от этой толпы шёл такой плотный, вязкий, накатывающий волнами страх, что я невольно положил ладонь на рукоятку «Гладиуса».

Впереди стояли трое. Двое мужчин и женщина, и говорил самый старший, немолодой и совершенно седой.

— … четверо суток! — донеслось до меня. — До «Гаммы-3» четверо суток пути, комендант! Люди говорят, что до «Гаммы-5» и вовсе трое! Так почему мы здесь сидим⁈

Ага. Вот оно!

Я поймал взглядом Фридриха, который стоял чуть в стороне, у стены, и по лицу его всё было понятно без всякого нового зрения. Он не собирался никого подстрекать, никакого злого умысла не было и в помине. Просто вчера, или уже сегодня, он стоял со своими людьми, кто-то спросил, а он ответил. Ответил честно, как ни крути: до «Гаммы-5» трое суток, до «Гаммы-3» четверо, и если бы мы вышли, налегке, то шансы добраться до спасительных баз есть.

Он сказал это как собственную оценку. А люди услышали это как надежду, а потом страх добавил топлива