Нулевой архетип - Ольга Куран

– Не идеализируйте меня, Реннар, – разочаровала его Кейн. – Я здесь, потому что капитан этого корабля заключил со мной контракт. Что бы вы ни вычитали между строк в моих записях, я прилетела не из любопытства и не из-за любви к истории. Так же, как и вы. Вы здесь не потому, что вас волнуют тайны. А потому, что вам нужна мастресса.

– Не любая, а именно вы – мастресса, владеющая архетипом Миража, – поправил он.

Его слова не вписывались в то, что Кейн ожидала услышать. В архетипе Миража не было ничего особенного, он считался одним из слабейших, потому что мог создавать только образы и иллюзии и ничего настоящего.

– Почему именно Мираж? Для расщепления используется Нулевой архетип, из которого состоит схема Земли.

– Вы плохо понимаете, где оказались. – Реннар посмотрел в окно, и проплывший мимо осколок схемы подсветил его профиль голубоватым светом. – Там, за бортом, дочь моя, целый мир. Его законы совсем не такие, как вам кажется. Но вы уже здесь, и вам придется их выучить.

Ничего не изменилось: ни тон, ни поза, но Кейн почему-то стало не по себе.

– И вы собираетесь стать учителем? – спросила, тщательно контролируя голос, чтобы не выдать нервозность.

– Верно.

– Зачем вам это?

– Так я замаливаю грех, – спокойно, будто речь шла о биржевых сводках, а не о Древних Городах под Грандвейв, сказал Реннар. – Вы никогда не думали, почему появились схематики?

– Мне не нужно задумываться. Я знаю про феномен сверхсовместимости, – резче, чем собиралась, ответила Кейн. – Медиатор начинает воспринимать человека как продолжение себя и врастает в него. Это изученное явление.

– У любого явления есть начало и причина. Люди в этих городах, – он кивнул на окно, на рассыпающиеся от старости здания за стеклом, – никогда не слышали о схематиках. Я мог бы рассказать вам почему.

– С точки зрения церкви? Не уверена, что мне интересно.

– С точки зрения человека, который знает больше, чем вы. Не обманывайтесь, дочь моя. Я еще не решил, насколько вы мне нужны. Я все еще могу отдать приказ стрелять.

– Вы не похожи на того, кто покончит с собой, – сухо заметила Кейн. – Я не знаю, что вы пытаетесь понять. И не узнаю, пока вы не начнете задавать вопросы.

– Простые вопросы не имеют смысла. Меня интересуют решения. Давайте я просто расскажу вам историю Городов. А вы сами решите, что вам делать дальше.

– Я слушаю. – Кейн согласно кивнула: чем дольше разговор, тем больше у нее времени, чтобы наполнить спиритом оружейные заряды «Сильверны».

– Вы родились уже после Первой катастрофы, поэтому не помните, но люди в Городах считали Землю своим домом, – начал Реннар. – Вы, дочь моя, не спрашиваете совета у собственного дома, прежде чем поменять полы или повесить новые шторы. Так и люди прошлого не искали ни благословения, ни разрешения, чтобы влиять на Землю.

– Принципиально ничего не изменилось.

– В этом – да, не изменилось. Люди все еще меняют мир под себя, не боясь ни Бога, ни Дьявола. Однако чем больше у нас средств, тем глобальнее изменения. Для вас спирит – повседневная и обыденная реальность, но тогда он казался чудом.

– Я читала историю, – напомнила, но он продолжил, будто не услышав:

– Эти Города, – снова указал за окно, – были построены задолго до спирита. Те, кто придумал их, эти улицы и дома, не могли и представить, что в них появятся схемы и медиаторы. Спирит прорастал в них постепенно.

«Словно в схематика», – осталось невысказанным, но Кейн все равно услышала.

– Это одна из причин возникновения Грандвейв, – добавил Реннар. – В Городах прошлого почти не было крупных схем, и тогда еще не знали о зависимости между формой медиатора и рисунком спирита. Связь предмета-носителя и схемы была не такой прочной и легко разрушалась, если попадала в зону выброса. Когда Земля стала медиатором, выброс разрушил связи, и схемы всплыли вверх, образовав Грандвейв. Эти схемы принципиально отличаются от тех, что известны вам сейчас, и многие из них состоят из иных архетипов.

– Потерянных, – согласилась Кейн.

Несколько раз она лично сталкивалась со старыми схемами, которые не вписывались в современные представления о спирите. Схемами с совершенно иной логикой и иным звучанием.

– Изначальных, – поправил Реннар. – Те архетипы, что вы используете сейчас, вторичны. Люди потеряли Землю, потеряли дом. Такие потери, дочь моя, не проходят бесследно. Вы спросили, почему мне нужна именно мастресса Миража. Потому что раньше здесь, на Земле, ваш архетип назывался иначе. Раньше он носил имя Идея. И он нужен для того, что я задумал.

Не расщепление, как теперь понимала Кейн. Реннар хотел чего-то другого.

– Что вам нужно?

– Я хочу спасти схематиков. Точнее, – поправился он, – спасти нас всех. Я хочу поднять точку расщепления над Грандвейв.

При любых других обстоятельствах Кейн решила бы, что это шутка, хотя она не была бы смешной. Но Реннар говорил столь убежденно, словно наперед знал, что такое возможно.

– Вы либо безумны, либо не понимаете, о чем идет речь, – прямо сказала Кейн. – Точка расщепления – это не просто клочок земли, который можно выкопать и поднять. Она устроена иначе.

– Я знаю абсолютно точно, что это такое, дочь моя. Более того, я знаю, как это сделать.

– Речь идет об узле Земли. Невозможно вырвать его из общей схемы и вытащить сквозь Сонм наверх. И даже если вам удастся, схема будет разрушена. Вместе с Землей. Если вы и правда собираетесь это сделать, вы сумасшедший.

Реннар смотрел с улыбкой, словно слова Кейн казались ему забавными.

– Разумеется, я не собираюсь вырывать узел Земли из общей схемы. В этом нет необходимости. Точка расщепления – это любой узел Земли. Достаточно только добавить еще один и разместить его над Грандвейв.

– Речь не о настольном светильнике, а о схеме в масштабах целой планеты, – возразила она. – Никто не знает, как она устроена, не осталось записей о том, как ее создали, каким был ее первоначальный рисунок. Тем более неизвестно, насколько он изменился сейчас. И вы хотите его переделать? Добавить