Рунный маг империи. Том 5 - Георгий Сомхиев

— Энкрид, познакомься, это глава рода Вальдбергов и его дочь Сольвейг, — произнесла бабушка с совершенно невозмутимым видом. — Вальдберги уже много лет являются союзниками Стернхольмов. Их земли находятся на западе Северного Края.

— Рад знакомству, — коротко произнёс мужчина.

Его дочь ответила теми же словами. Я, в свою очередь, внимательнее рассмотрел Сольвейг.

Тёмные волосы были аккуратно уложены, а само платье заметно отличалось от наряда Эйры. Сольвейг стояла спокойно, без заметной скованности, и так же внимательно изучала меня.

Несколько секунд мы просто стояли рядом, пока бабушка снова не повернулась к главе Вальдбергов и не продолжила прерванный разговор.

Первое время мне почти не пришлось участвовать в беседе, поэтому появилась возможность немного понаблюдать за поведением Сольвейг. Ничего необычного я за девушкой не заметил.

Когда к нам подходили знакомые её отца, она спокойно отвечала на приветствия, пару раз сама поддержала затихшую тему и при этом ни разу не попыталась перетянуть внимание на себя. По сравнению с Эйрой, Сольвейг держалась заметно сдержаннее и явно привычнее чувствовала себя в подобной обстановке.

Через несколько минут к нам подошёл один из знакомых бабушки и обратился к ней с каким-то вопросом. Глава рода Вальдбергов тоже включился в разговор, и постепенно все трое сместились на несколько шагов в сторону. Мы с Сольвейг таким образом остались вдвоём.

Девушка проводила отца взглядом, затем повернула ко мне голову и сдержанно улыбнулась.

— Похоже, дальше нам предложили справляться самостоятельно, — в голосе девушки прозвучала лёгкая ирония. — Хотя должна сказать, госпожа Рагна устроила всё достаточно деликатно. Мой отец хотя бы не стал придумывать причину, почему ему внезапно понадобилось отойти в сторону.

— Видимо, на этом участие старших обычно и заканчивается, — усмехнулся я. — Познакомили, оставили вдвоём, а дальше уже смотрят, что из этого получится.

— В каком-то смысле это даже удобно, — Сольвейг чуть улыбнулась. — По крайней мере, никто не пытается заранее решить за нас, как должно закончиться это знакомство.

— Тут спорить не стану, — согласился я. — Если уж знакомство всё равно должно состояться, так даже лучше. Когда родственники стоят рядом и слушают каждое слово, особой открытости это не добавляет.

— Особенно, когда потом начинают разбирать разговор по частям и спрашивать, почему ты ответила именно так, а не иначе, — Сольвейг сдержанно улыбнулась. — К счастью, меня подобная участь обошла стороной.

В этот момент мимо нас прошли несколько молодых аристократов. Один из них коротко поприветствовал Сольвейг, и девушка ответила тем же, почти не прерывая разговор. Следом к ней обратился ещё кто-то из знакомых, после чего мне пришлось несколько секунд подождать, пока они обменяются парой фраз.

Судя по всему, на подобных мероприятиях она, действительно, бывала часто. По крайней мере, многих проходящих мимо людей знала если не по имени, то хотя бы в лицо.

— Если не возражаете, можем немного пройтись, — предложила Сольвейг, когда мы снова остались вдвоём. — Иначе скоро окажемся прямо посреди прохода.

— Прогуляться я не против, — кивнул я, после чего мы двинулись вдоль края зала.

Народу здесь было меньше, поэтому постоянно пропускать кого-то вперёд уже не приходилось.

Первые несколько минут разговор всё ещё крутился вокруг самого приёма. Сольвейг пару раз упомянула знакомых, которых заметила среди гостей, я в ответ рассказал, что большую часть присутствующих вижу впервые. На этом фоне довольно быстро стало понятно, насколько по-разному мы привыкли проводить подобные вечера.

— Вы часто бываете на таких мероприятиях? — спросил я после того, как девушка в третий раз поздоровалась с проходящими мимо аристократами. — Как посмотрю, у вас здесь много знакомых.

— Достаточно часто. Когда мы приезжаем в столицу, родители стараются не пропускать крупные приёмы, особенно, если их проводят союзные семьи. Так что хочешь не хочешь, а со временем начинаешь узнавать людей хотя бы в лицо, — Сольвейг бросила на меня короткий взгляд. — У вас, насколько понимаю, всё немного иначе.

— В Академии светские мероприятия — редкое явление, — улыбнулся я в ответ. — Да и свободное время обычно предпочитаю тратить на что-нибудь другое.

— Смею предположить, на тренировки и магию, — заметила Сольвейг.

— В основном, — кивнул я. — Хотя иногда удаётся разнообразить жизнь Подземельями, дуэлями и прочими радостями аристократической жизни.

— Звучит так, будто для отдыха вы просто выбираете другой способ устать, — Сольвейг тихо усмехнулась.

— Зато жизнь становится только веселее, — едва заметно пожал я плечами.

— Теперь понятно, почему вы периодически смотрите по сторонам, — заметила девушка с улыбкой. — Сначала мне показалось, что вам здесь скучно, но, похоже, вы просто не привыкли несколько часов подряд заниматься одними разговорами.

— Тут вы не совсем угадали, — ответил я. — Я просто привык следить за тем, что происходит вокруг. Всё-таки привычка воина. Хотя от бесконечных разговоров тоже устаёшь, особенно, когда они раз за разом сводятся к одному и тому же.

— Тогда вам больше понравились бы приёмы, где устраивают выставки или показывают вещи из частных коллекций, — Сольвейг заметно оживилась. — Там хотя бы всегда находится повод сменить тему. Даже если сам экспонат не слишком интересен, можно обсудить его историю или просто пройти дальше.

— Судя по тому, как вы об этом говорите, выставки вам нравятся, — заметил я.

— Исторические особенно, — Сольвейг сразу заговорила чуть охотнее. — Только не те, где выставляют один знаменитый магический артефакт, а потом весь разговор крутится вокруг его владельца и того, насколько великим магом он был. Мне куда интереснее обычные вещи, которыми люди, действительно, пользовались.

— То есть старинное оружие, письмена, глиняные изделия, древнее искусство и прочее?

— Именно. Оружие, инструменты, украшения, одежда, книги, — девушка начала загибать пальцы, перечисляя. — За такими вещами порой стоит огромная история, которую многие недооценивают. Например, из-за одной мозаичной фрески когда-то поссорились два рода, что в итоге вылилось в полномасштабную войну, продлившуюся двенадцать лет. А ведь для большинства это всего лишь старый рисунок на стене, который сам по себе ничего не значит.

— Тут я вас понимаю, — задумчиво произнёс я. — Меня в таких вещах, наверное, больше всего заинтересовало бы то, что они значили для людей. Если какой-нибудь предмет сохранили и передавали из поколения в поколение, значит, для кого-то он был, действительно, важен.

— Особенно,