Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан

Открыл было рот, чтобы ответить, но в тот же миг замер. В него словно ударила молния. Оба Стража в изумлении смотрели, как над местом, где стоит загадочная душа артанина в черном небе образовалось светлое пятно. Принялось наливаться ярким белым сиянием. В следующий миг с тебя на Каргота хлынул светящийся дождь — капли словно сделаны из яркого солнечного света, которого здесь, в мире мертвых не зрели никогда. Попадая на Каргота, капли принялись удлиняться, окутывая его светящимся коконом. Кокон обратился в ослепительно ярко сияющий вихрь. Он скрыл Коргота с ног до головы и стал подниматься к светлому пятну в небе, унося душу артанина прочь.

Страж Олень покачал головой, изумление пропало из глаз, зеленое сияние вновь сменилось голубым.

- Понятно, - произнес хмуро. - Слезы Лель…

- Сестра Матери опять вмешалась, - согласился Страж-Медведь. - Говорят, Лель оставила своих слезы в мире живых, чтобы самые отчаянные и влюбленные могли друг друга спасать от перехода сюда… Лель мешает Хели. Явь противостоит Нави. Жизнь борется со Смертью. Смерть вставляет палки в колеса Жизни. Так было всегда. Иначе — не будет ни того, ни другого.

- Ничего, - проворчал Страж-Олень. - Скоро вернется. Уже навсегда. Так написано в Книге Смерти. - Повернувшись к нескончаемой очереди из силуэтов душ, что тянется за горизонт, взревел: - Следующий!!

Мягко укутанный лентами света, Каргот стремительно поднимается вверх, словно всплывает из глубины омута — к яркому пятну света. Пятно превратилось в воронку, и свет затянул его внутрь, принялся вращаться, с каждым мгновением все быстрее. Артанин ощутил, как в груди появился слабый стук, усилился, и вот уже сердце бьется так, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Он сделал глубокий вдох, ощущая, как грудь вновь наполняется воздухом — и это чувство прекраснее и слаще самого лучшего и дорогого вина.

Наконец свет ударил в глаза, и артанин поднял веки, которые перестали существовать, пока находился там внизу, в мрачном подземном мире Ящера и Хель.

Он увидел над собой лик склонившейся Илуаны. Черные волосы рассыпались по плечам. После его возвращения из мира Нави девушка казалась еще прекраснее, чем раньше.

- Ил..Илуана, - молвил он и закашлялся. - Илуана…

- Каргот! - выдохнула девушка с облегчением. По щекам потекли слезы радости, девушка дала им волю. - Слава богам! Сесть можешь?

Артанин прислушался к ощущениям, затем оперся ладонями о землю и сел, прислонившись к широкому стволу дуба.

- Как же это прекрасно, - молвил негромко. - Вновь ощущать ветер, тепло солнечных лучей. Прохладу травы...Как же хорошо вернуться в мир Живых! - Он повернулся к девушке. - Как тебе удалось? Вряд ли же просто молитвы.

Илуана показала ему пустую металлическую плоскую флягу, что он подобрал в подземелье.

- Слезы Лель! - сказала она с улыбкой. - Ты не зря рисковал, добывая их.

- Да, - молвил он. - Теперь вспомнил. Они там...говорили про Лель и Хель, но я не понимал, что к чему.

Каргот опустил взгляд на пальцы, попробовал сжать в кулак. Убедившись, что силы вернулись, огляделся — вокруг лежат поверженные артане. На спине, разбросав руки и глядя в небо остекленевшими глазами. Кто-то лежит на животе лицом в землю. На телах страшные раны от его стрел и топора, под ними лужи крови, где с жужжанием вьются крупные мухи. Поодаль — тело Тибока и двух сопровождавших его куявских воинов.

- Я тебе благодарна, - проговорила девушка, потупившись. Только сейчас Каргот увидел, что платье на ней разорвано. Илуана, придерживает частично оторванный лоскут, прикрывая обнаженную грудь. - Ты спас от бесчестья. Я бы не пережила!

- Уедем подальше, - бросил Каргот, поднимаясь на ноги и вновь бегло оглядывая трупы.

Он подобрал боевой топор, сунул в петлю на поясе. Поднял с земли брошенный лук, насобирал стрел в опустевший колчан, вырывая из тел убитых артан. В небе догорает огромный закат, простираясь от одного края до другого. Багровое солнце наполовину скрылось за зубчатой стеной леса. В траве все громче стрекочут цикады. Артанин ощутил, что веки под их монотонный стрекот начинают смеживаться. Он тряхнул головой, отгоняя сонливость.

- Найдем безопасное место для ночлега, - сказал Каргот, свистом подзывая коня.

Девушка села сзади, крепко прижавшись, и обхватив руками, словно боясь, что его вновь затянет в подземный мир Нави. В небе с карканьем кружат большие черные вороны. Едва Каргот с Илуаной поскакали прочь, подняв облачко пыли, птицы начали спускаться на трупы. Садясь на головы, принялись жадно бить клювами, выклевывать мозг и глаза.

Массивные каменные колонны возвышаются впереди, держа на себе тяжело нависающую крышу храма, испещренную древними знаками. Вниз уводят ступени меж двумя узко стоящими стенами — пройдут лишь двое рядом. Высоко над крышей храма, упираясь в небо, торчат острые вершины гор. Кажется, еще немного, и из небес закапает кровь от прорезающих их каменных лезвий топоров, на которые похожи эти высокие, покрытые снегом горы.

Волот убрал пятерней свисающий со лба чуб черных, как смоль, волос, повернулся к брату рядом. Оба сидят на конях рядом. Волот слева, Имир справа. Правая рука артанского тцара чуть приподнята, тянется к правой руке правителя Куявии — обе руки рядом.

Подаренные Таргитаем магические браслеты тянутся друг к другу вместе с руками тцаров, на которые надеты. Между ними минимальное пространство - фактически правые руки обоих постоянно в воздухе, между ними расстояние в один локоть. При желании его можно немного растянуть, если отвести руку, но для этого требуется недюжинное усилие. Особенно часто это приходится делать Имиру.

Пару раз объединенный отряд артан и куявов натыкался на местных славских разбойников, и тогда братья сражались верхом бок о бок. Имир с трудом мог орудовать мечом, но все же повергал противников, не пропуская не одного удара.

Спустя полторы недели, Волот и Имир с воинами добрались до места, куда вели их таргитаевские браслеты. Братья восседают на конях впереди, с ровными, как аршины спинами, как подобает истинным тцарам, что ни перед кем не склоняют голов. Легкие доспехи покрыты слоем многодневной дорожной пыли.

- Это точно то самое место? - вопросил Волот, не сводя зеленых, как изумруды, глаз