Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан
Имир пожал плечами, тряхнул светлыми кудрями.
- Вроде. Сейчас пойдем да посмотрим.
- И что там? - вопросил артанский тцар, нахмурившись.
- Полагаю, браслеты покажут, куда ехать далее, - предположил Имир. Серые глаза смотрят устало, но в них блестят искры азарта. - Увидим.
Он спешился. Брат последовал его примеру.
- Ждите здесь! - бросил Волот своим воинам.
- Скоро воротимся! - сказал Имир своему отряду.
Воины провожают настороженными взглядами, на полусотне лиц читается волнение за своих правителей, которым преданы верой и правдой. Белояр посмотрел вслед тцару с тревогой. Набалдашник его посоха едва заметно осветился, как обычно бывает, когда надвигается опасность.
- Привал, - сказал Волот артанам, - но лагерь не разбивать! Быть может, сразу отправимся дальше!
Воины за спинами братьев принялись слезать с коней. Люди уселись прямо на землю, кто-то улегся на спину, закинув руки под голову, кто-то принялся водить по лезвиям мечей и топоров точильными камнями, коротая время. Кони разбрелись, принялись щипать сочную траву, что в изобилии растет вокруг, вместе с дикими полевыми цветами. От последних в воздухе витает сладковатый запах.
Волот с Имиром принялись осторожно спускаться. Массивные ступени уходят вниз. Впереди виднеется узкий коридор, созданный сдвинутыми каменными стенами. Оба брата могучи сложением, широки в плечах. Поскольку спускаться бок о бок, то одному, то другому иногда приходится чуть поворачиваться, чтобы не наткнуться на второго. Волот делает это с явной неохотой. Имир же постоянно смотрит перед собой и под ноги, перешагивая широкие трещины и сколы в ступенях, иногда лишь машинально чуть двигая плечами, чтобы не тереться боками со старшим братом.
Казалось, спуск занял целую вечность. Воздух сделался тяжелым и сухим. Пахнуло склепом и затхлым духом давно рассыпавшихся в прах костей. Один раз Имир обернулся, чувствуя сильное натяжение в правой руке с браслетом, узрел, что клочок неба в просвете входа в храм отдалилось настолько, что превратился в едва заметную светлую точку на противоположном конце темного каменного, идущего вверх тоннеля.
Вскоре ступени закончились, и братья оказались перед высокой аркой, украшенной рисунками и незнакомыми письменами. Волот различил фигуры могучих людей — обычных и со звериными головами -- мускулистых, подпоясанных шкурами, а то и вовсе обнаженных. В руках копья, топоры или трезубцы. Тут же изображения крылатых дев с туго натянутыми луками, где виднеются полустертые от древности наконечники стрел.
Под аркой раскинулась темнота. Путь преграждает каменная плита, занимающая все видимое пространство. Братья переглянулись и, не сговариваясь, двинулись вперед. Едва ступили под арку, как в тот же миг подаренные Таргитаем браслеты вспыхнули ярким светом. Каменная плита перед ними с громким скрежетом разделилась на две половины, и они поползли в стороны.
Тцары узрели, что стоят на пороге просторного помещения, вырубленного прямо в скале. Стены украшены изображениями богов, людей и диковинных зверей. Оттуда взирают могучие герои древности, ужасающего вида чудовища, порождения Ночи и подземного мира.
Братья двинулись дальше. То здесь, то там потолок подпирают высокие, широкие в обхвате колонны. Тут же по одному стоят высокие, высеченные из камня идолы, с четко прорисованными лицами богов. Сделаны настолько умело, что кажется, это живые люди, силой колдовства обращенные в камень.
Имир вспомнил древние сказания о горгоне Медусе, которую покарали боги, превратив из неписаной красавицы в чудовище со змеями на голове, вместо волос, которое одним взглядом обращало все живое в камень. Несчастные смотрели ей в глаза, и это было последнее, что они видели в своей жизни. Кощунники бают, что в древней, ушедшей ко дну Атлантиде голову Медусы использовали в качестве наказания, уничтожая в застенке врагов тцара Апохена и всех, кто выступал против его тирании.
Практически все идолы знакомы братьям — тут и владыка солнца Ярило, и мать-богиня Мокошь, Лель, Велес, крылатый пес Симаргл, небесный кузнец Сварог. Узнал Имир лики Даждьбога и Числобога. Смотрят сурово, осуждающе. Но были и те, которых никогда прежде не зрели — красивые молодые мужчины, женщины, старики, некоторые с головами птиц и зверей. У Имира мелькнула потрясенное, что это, должно быть, какие-то очень древние боги, которых застали лишь давно канувшие во тьму времен пралюди.
В центре храма на каменном постаменте грозно высится идол Перуна. Крупнее и выше остальных. Черты лица резкие, злые, во взгляде непоколебимая решимость. Борода спускается на широкую грудь. Массивная ладонь покоится на рукояти меча. Рядом на поясе красуется тяжелая пряжка в виде солнца с человеческим ликом. От него в стороны расходятся волнами лучи света.
С трудом осознавая, что делает, Имир медленно, но решительно двинулся к идолу Перуна. Брат посмотрел с немым вопросом, но двинул следом, держась на шаг позади — половина максимального расстояния между ними, которое позволяют держать магические браслеты.
По мере приближения идол Перуна словно бы еще больше увеличился в росте, раздался в плечах. Обоим тцарам пришлось смотреть на него снизу вверх. Сразу стала видна идеальная работа по камню, искусная резьба, древние символы. Каждому из братьев казалось, что Перун не сводит именно с него сурового, пронзающего насквозь взгляда.
Рядом раздался шорох, Имир ощутил легкое дуновение затхлого ветерка на лице, точно мимо проскользнул невидимый призрак. Идущий рядом Волот выругался и посмотрел на браслет, затем тряхнул рукой. Но браслет из черного камня по-прежнему сидит, как влитой, плотно соприкасаясь с кожей.
- В чем дело? - спросил Имир.
- Браслет жжется, - буркнул артанский тцар.
Имир и сам ощутил, что от браслета исходит переходящее в жар тепло. Жар стремительно усиливается. Он глянул на золотой браслет — от него стало исходить нарастающее сияние, как от карабкающегося в зенит солнца.
Его ослепила яркая вспышка. Статуя Перуна и подземелье перед глазами исчезло. Мир рванулся вперед, словно Имир сам понесся, не разбирая дороги, будто вольный ветер. По обе стороны все превратилось в смазанные полосы воздуха, где мелькали золотистые поля, темные стены непроходимого леса, поросшие травой и деревьями холмы, каменные стены, а также многоярусные дома и дворцы с башнями.
В тот же миг полет резко прекратился. Имир ударился о незримую преграду, точно волна, и откатился назад, не ощущая собственного тела. Перед ним красуется каменный склон горы с колоннадой у входа. Рядом плещутся серые волны, с плеском бьются о берег. У самого входа, по обе стороны замерло по странному зверю, каких Имир никогда ранее не видал — сидят на задницах, точно собаки или волки, но громадные, размером с телят, а головы напоминают помесь медведя и волка. Вниз в